Вирджиния Хенли - Блестящая партия

Она подняла глаза к темному небу и посмотрела на мерцающие звезды. Немного побыв в блаженном уединении, она почувствовала запах табака и поняла, что не одна. Она окинула взглядом балкон и увидела огонек горящей сигары.

— Прошу прощения, я не хотела вам мешать.

— Вы мне не мешаете, малышка.

Узнав этот глубокий голос, она замерла.

— Это вы! — возмущенно сказала она.

— Вы, очевидно, ожидали найти кого-то другого.

Это обвинение привело ее в ярость.

— Вы, конечно же, не думаете, что я устроила свидание здесь, на балконе?

— Думаю, что вы способны устроить все, что вам заблагорассудится, Джорджина Гордон.

Она разозлилась еще больше. «Почему мы, встречаясь, непременно превращаемся в кремень и трут?» Ответ был очевиден. Этот проницательный дьявол слишком хорошо ее знает. Ей нечем от него защититься.

— Идите к дьяволу, старикашка!

Глава 12

— Джорджина! Не смей спать. Я крайне тобой разочарована.

Джейн Гордон потрясла дочь за руку. Джорджина уснула, как только уселась в карету, которая везла их домой с бала, продолжавшегося всю ночь.

— Леди Дороти как-то смогла заставить Френсиса Расселла четыре раза пригласить ее на танец, а ты всего лишь две минуты танцевала с ним контрданс.

— Это ведь не соревнование, мама.

— Это именно соревнование — Гордоны против Девонширов. И мы проигрываем. И очень сильно!

— Почему ты так думаешь?

— Герцогиня Девоншир с самодовольным видом сообщила мне, что они пригласили герцога Бедфорда погостить у них в Чатсуорте на следующей неделе, и что Френсис Расселл принял это приглашение!

У Джорджины точно гора с плеч свалилась. Если герцог ухаживает за леди Дороти — значит, можно вычеркнуть его из списка предполагаемых поклонников.

— Ну что же, в одну и ту же игру могут играть и двое. Я напишу Сьюзен и заставлю ее послать Бедфорду приглашение от герцога и герцогини Манчестер посетить Кимболтон, как только он вернется. В это время года доехать до Кембриджшира гораздо удобнее, чем до Дербишира. Ведь его поместье в Уоберне всего лишь в одном перегоне от Кимболтона.

Джорджина вышла из кареты, ей хотелось поскорее добраться до спокойного убежища — своей спальни. Пока она поднималась по лестнице, мать шла за ней по пятам, без умолку болтая о планах вырвать брачный приз этого десятилетия из цепких ручек герцогини Девоншир. «Ад и преисподняя! Единственное, чего я хочу, — это спать».

* * *

— Я доволен, что ты уговорил меня поехать на бал к Девонширам, Френсис. Там было больше вигов, чем в палате общин.

— Это обычное дело. Дом Девонширов — это что-то вроде нашего частного клуба, там все время идет игра. На следующей неделе я приглашен в Чатсуорт.

— И ты поедешь? — спросил Джон у брата.

— Ну, они явно хотят навязать мне свою дочь. Мне нужно оценить Чатсуорт и его сокровища и выяснить, могут ли они компенсировать мне те жертвы, которых потребует от меня этот брак.

У Джона на языке вертелось горькое замечание, но вслух он его не произнес. Он принялся разбирать только что принесенную почту и открыл письмо от жены.

«Тем, что вы не можете заставить себя писать мне чаще одного раза в неделю, вы явно даете мне понять, что больше не любите меня. Отсутствие писем от вас доказывает вашу полную отчужденность.

Некоторое время я сильно нуждалась в выражениях вашей нежности. Очевидно, что вы больше не цените мою дружбу и стали презирать меня из-за моего подавленного состояния.

Я была очень счастлива здесь с моей дорогой сестрой Изабеллой. Я думаю, что для нас с вами будет лучше жить раздельно».

Джон едва удержался, чтобы не выбраниться. Он понимал, что Элизабет в действительности хочет не раздельной жизни, а совершенно противоположного.

Каждую неделю он навещал своих сыновей в Вестминстер-скул и писал ей подробно об их успехах. Она никогда не спрашивала о том, как они живут, и даже не упоминала их имен в своих письмах. Единственная цель ее писем — это осуждать мужа за то, как он обращается со своей бедной заброшенной женой.

— Это от Элизабет? — спросил Френсис.

Джон поднял глаза.

— Да. Мне нужно найти время съездить в Лонглит, навестить ее.

— Увы, нас обоих призывает долг. Ты должен ехать в Лонглит, я — в Чатсуорт. Но сначала я собираюсь нанести визит моей милой Марианне. С ее помощью я переживу целую ночь голодания, которая ждет меня, когда я поеду на север.

Когда Френсис ушел, Джон бросил письмо жены в огонь и стал смотреть, как его пожирает пламя.

«Можно будет сказать Питту, что я в состоянии добыть нужные ему голоса. После того как Акт об объединении будет принят, я поеду навестить Элизабет».

* * *

— Вот, я написала Сьюзен и вдобавок черкнула записочку Шарлотте, в которой прошу ее согласовать дату бала в Гудвуде с пышным приемом в Кимболтоне, — сообщила Джейн Гордон. — Мы покажем герцогу Бедфорду, что такое настоящее гостеприимство.

Джорджина ответила, тщательно выбирая слова:

— Мама, я не уверена, что нам следует гоняться за герцогом Бедфордом. Джордж предупредил меня, что Френсис Расселл — всем известный бабник. Его любовницу зовут Марианна Палмер.

— Миссис Палмер — из простых. Ты же не можешь ожидать, что герцог, которому за тридцать, будет хранить обет безбрачия. Это было бы очень странно. Светскость — это именно то, что нужно в муже неопытной молодой аристократке.

— Но у меня душа не лежит ни к какому герцогу. Шарлотта вышла за графа и очень счастлива. Мне всегда бывает весело с Джеком Спенсером, а он наследует графский титул после отца.

— Лорд Олторп — всего лишь мальчишка. Пройдут годы, прежде чем ты станешь графиней.

— Я встретила много других джентльменов у Девонширов. Чарлз, граф Грей, очень привлекателен.

— Ты не могла бы выбрать никого более неподходящего, если бы и попыталась. Грей — любовник герцогини Девоншир.

Джорджина широко раскрыла глаза:

— Я понятия не имела.

— Ты наивна в смысле знания света, как это и должно быть.

— Возможно, я и неопытна, но не так уж наивна, мама. У моего отца была не одна любовница, и у меня есть причины подозревать, что герцог Манчестер не совсем верен Сьюзен.

Джейн круто повернулась.

— Я считаю полезным, чтобы молодая леди была осведомлена о таких вещах. Женщина аристократического круга должна уметь принимать мужа таким, какой он есть, и не замечать его недостатки.

— Недостатки? А я думала, это называется излишествами. — Тут Джорджина вспомнила еще одного молодого человека, который произвел на нее приятное впечатление. — Я танцевала еще с одним графом, у которого замечательные манеры… Это Гренвилл Левесон Гауэр.