Шеннон Дрейк - Русалка

В глазах женщины появилось страдание; она принялась заламывать руки, едва удерживаясь от слез.

— Миледи! Прошу прошения! Я не хотела вас расстраивать, видеть вас постоянно испуганной!

— Я не верю в привидения, — спокойно сказала Ондайн и мягко добавила: — Хотя мне и очень жаль леди Женевьеву.

Наверное, Матильда обожала покойную графиню, место которой, по крайней мере официально, теперь было занято. Женщина горестно покачала головой, но вдруг лицо ее озарилось.

— Хотите увидеть нашу прежнюю хозяйку?

У Ондайн екнуло сердце: неужели и Матильда слегка тронулась от горя?

— Ее портрет в галерее, моя госпожа.

— Конечно, — выдохнула Ондайн с облегчением. — Посмотрю с удовольствием.

Матильда плавно пошла вперед, направляясь к галерее. Женщины миновали длинный ряд старинных портретов бесчисленных Четхэмов. В конце галереи, у западного крыла, Матильда остановилась перед портретом, написанным совсем недавно.

Ондайн как завороженная смотрела на изображение, не в силах отвести глаз. В пурпурном кресле сидела женщина со спаниелем на коленях. Художник передал больше чем красоту золотоволосой и голубоглазой блондинки. Он схватил ее сущность: слабость, неземное выражение глаз, нежность рта, печаль и изумление, сквозившие в улыбке… и очарование. Она напоминала неброский луч света, хрупкий и пронзительный, сразу проникавший в самые глубины сердца.

— Она… прелестна… восхитительна… — прошептала Ондайн.

— Да! Граф обожал ее! Никогда раньше я не видела, чтобы мужчина так глубоко скорбел, как он, когда она… покинула нас.

— Представляю.

— И ведь она носила под сердцем его ребенка! — добавила Матильда печально.

Ондайн задумалась. Возможно, поведение Уорика объяснялось тем, что он, до беспамятства любивший жену, был убит ее смертью и потерей наследника… и, принужденный снова жениться, взял невесту с виселицы, чтобы, с одной стороны, оставаться свободным и разгуливать где хочется, а с другой — обезопасить себя от брачных уз и больше не вверять никому своего сердца?

— Она прелестна, — повторила Ондайн. — А теперь я бы хотела осмотреть поместье во всех мельчайших подробностях.

— Да-да, миледи, разумеется!

Маленькая винтовая лестница вывела их из галереи на верхний этаж в помещение для слуг. Матильда доложила, где кто спит, несколько удивленная, что новой хозяйке интересны такие сведения.

Осмотрев помещение для слуг, Ондайн поняла, что дом не П-образный, а квадратной формы. Комнаты верхнего этажа образовывали замкнутое пространство в отличие от нижних этажей.

— Сюда можно попасть из комнат Юстина, но не из хозяйских, — объяснила Матильда. — Видите ли, раньше здесь было множество потайных ходов, скрытых лестниц и комнат. Но когда люди Кромвеля ворвались в замок и обнаружили их, то, конечно, разрушили. Но несмотря на то что старый лорд был роялистом, поместье, по счастью, сохранилось. Кромвель опасался неминуемого кровавого восстания на севере в случае убийства Четхэмов. Даже шотландцы, с которыми Четхэмы всегда враждовали, наверняка подняли бы великую смуту. Слуги Кромвеля просто завалили потайные проходы.

Старый граф любил это крыло, потому что ценил уединение. И кажется, лорд Четхэм тоже его предпочитает.

— А вы давно служите у Четхэмов? — спросила Ондайн.

— Да. Я родилась здесь, — ответила Матильда.

Она повела девушку обратно в галерею и оттуда через комнату Юстина в дальнее северное крыло, на второй этаж, где располагались комнаты для гостей. Первый этаж этого крыла занимала оружейная, как и галерея, хранившая семейную историю. Мечи и копья, золотая и серебряная утварь и старинные доспехи, носившие отпечаток своего времени, занимали обширное пространство.

За прачечной и кухней в восточном крыле находился невероятных размеров зал. Когда-то давно, как поведала Матильда, здесь были лишь грязный пол да голые каменные стены. Теперь же все сияло чистотой: побеленный, с изысканной отделкой потолок, шпалеры на стенах, ковры с богатой вышивкой на до блеска начищенном полу. Матильда вздохнула и улыбнулась, вспоминая торжественные балы и веселые маскарады, которые устраивались в этом зале.

Рядом находился кабинет Уорика с библиотекой. Ряды книжных полок шли вдоль стен снизу доверху. Интерес хозяина распространялся на многие отрасли человеческих знаний: тома Шекспира, французских и итальянских поэтов, заметки Пеписа, Христофора Рена, Томаса Мора, книги по строительству, сельскому хозяйству, животноводству и коневодству, военному делу — чего здесь только не было!

Солнечный свет падал на дубовый стол. Недалеко от него в углу комнаты стояла уютная маленькая софа. Ондайн тут же представила семейную идиллию: Уорик работает за столом. На софе свернулась калачиком хрупкая и нежная блондинка с книжкой в руках. На ее губах — блуждающая улыбка. Уорик время от времени с лукавой усмешкой поглядывает на нее, и его глаза с золотыми блестками излучают нежность.

— Не возражаете, если мы пойдем дальше? — спросила она Матильду.

Они прошли через просторный холл и двойные двери.

— Это домашняя церковь, — сказала Матильда.

Ондайн ожидала увидеть небольшое помещение, но ее взору открылся огромный зал с норманнскими арками. С потолка свешивался прекрасный золотой крест. Длинная красная ковровая дорожка вела в главный алтарь. По сторонам виднелись боковые алтари, каждый — с чудесными скульптурами.

— Это… грандиозно, — выдохнула Ондайн.

— Усыпальница, — пояснила Матильда и указала на ближайший алтарь, где ангел с позолоченными крыльями держал меч, направленный прямо в сердце смотрящему. Скульптура производила потрясающее впечатление.

— Здесь отец графа.

— Он лежит в алтаре?

— Нет, внизу, в склепе.

Матильда пошла вперед и, замедлив шаг перед главным алтарем, перекрестилась и преклонила колени. Ондайн последовала ее примеру. Затем женщины оказались в небольшой комнате, одна дверь которой выходила во двор, а другая — прямо на дорогу, ведущую из замка. К одной из стен прилегала длинная деревянная лестница, верхнюю площадку которой украшали глухие арочные панели — нигде не было видно ни входа на второй этаж, ни какого-нибудь прохода, только узкая маленькая площадка.

— А вот отсюда пошли наши привидения, — сказала Матильда, указывая на лестницу и заметно нервничая. — Дедушка графа погиб на поле брани, совсем недалеко отсюда. Услышав про несчастье, госпожа, стоявшая в это время на верхней площадке, упала и в тот же день последовала за своим господином.

— Так, значит, лестница никуда не ведет?

— Граф давно замышляет ее разрушить. Когда-то наверху были жилые комнаты для опальных Четхэмов и беглых священников. Когда наш король Карл был в изгнании, католики поддерживали его, и он учил своих подданных их любить.