Элизабет Торнтон - Если полюбишь графа

– Пейте вино – вы почувствуете себя лучше, – произнес Рэтборн, и его голос не показался Дейрдре сердитым. И тем не менее это вызвало у нее еще большую тревогу и недоверие.

– Я уверена, милорд, что это преднамеренное похищение преследует какую-то цель. Могу я узнать какую? – спросила Дейрдре, стараясь говорить как можно мягче.

– Разве вы забыли, что нам с вами предстоит обсудить условия сделки? – спросил в свою очередь граф. Его лицо показалось Дейрдре непроницаемым.

– Я не забыла. И все же давайте приступим к обсуждению.

– Шесть тысяч фунтов – сумма немалая. И как вы думаете изыскать ее?

– Разве это важно? Вы, как я полагаю, уже знаете наперед, как отнестись к любому моему предложению, пока не поступит такое, которое вы выбрали заранее. И что вы предложите, милорд?

– Вы не сможете собрать такую сумму, если не продадите свою ферму, а так как она заложена и перезаложена, то это едва ли можно считать ответом.

– Похоже, вы очень хорошо осведомлены о моих делах, – заметила холодно Дейрдре.

– Да, этого и следовало ожидать, потому что я недавно вложил круглую сумму в ваше предприятие по выведению породистых лошадей.

Граф сказал это как бы между прочим. Дейрдре пристально посмотрела на него и ничем не выдала, насколько ее поразило .услышанное.

– Если называть точную сумму, то это пять тысяч фунтов, – добавил Рэтборн.

Дейрдре опустила глаза, а граф продолжал:

– Вы разорены, Дейрдре. Я в этом уверен. Выходите за меня замуж, и я возьму на себя все ваши обязательства, настоящие и будущие. Вы найдете во мне благородного и щедрого мужа, хотя вы не в таком положении, чтобы диктовать мне условия.

– Понимаю.

Пальцы, сжимавшие бокал, немного дрожали, и это было единственным признаком того, что Дейрдре волнуется.

– Вы помните, я говорил, что сделаю вам предложение снова, когда обстоятельства будут мне больше благоприятствовать. Не бойтесь, Дейрдре, – добавил Рэтборн мягко, заметив ее почти неестественную бледность. – Вам должно польстить то, что ради вас я пустился во все тяжкие. Ради любой другой женщины я бы на это не пошел.

Дейрдре была в шоке. Ей хотелось кричать и возмущаться, но губы не слушались ее, она не могла вымолвить ни слова. Граф лениво наблюдал за ней, и она наконец произнесла с ледяным высокомерием:

– Но я ничуть не польщена. Вы хотите меня только потому, что я вам отказала. Не сомневаюсь, что это уникальное явление в вашей жизни.

– Верно.

– И таким образом я задела ваше тщеславие. Больше за этим не стоит ничего.

– И это верно.

– Как только я отдам себя на вашу волю, вы тотчас же потеряете ко мне интерес и будете сожалеть о том, что вам пришла в голову мысль о браке.

– Вы несправедливы к себе, – сухо возразил Рэтборн.

– Я реалистка, – огрызнулась Дейрдре.

– Скорее циник.

Наступило неловкое молчание, после которого Рэтборн продолжал более мягким тоном:

– Дейрдре, я хорошо понимаю вас, хотя вы, возможно, станете возражать.

Дейрдре промолчала, и, казалось, терпение Рэтборна иссякло. Он едва слышно ругнулся и принялся собирать на поднос остатки ужина. Затем подошел к двери, распахнул ее и поставил поднос на пол за дверью.

«Значит, слугам меня видеть не полагается», – подумала Дейрдре.

Рэтборн повернулся:

– Ну? Каков ваш ответ, мисс Фентон?

Она почувствовала в графе едва заметную перемену. Его взгляд стал колючим. Дейрдре посмотрела на шрам на его щеке – напоминание о Воксхолле и произнесла с наигранной легкостью:

– Мне придется принять ваше предложение.

Она рывком поднялась из-за стола и глазами поискала свой плащ. Он лежал на постели, прикрытой алым стеганым одеялом. Не спуская глаз со своего похитителя, Дейрдре направилась к кровати, чтобы взять плащ. Быстро схватив его, она замерла на месте.

– Могу я уйти? – Голос Дейрдре дрогнул, и она мысленно обругала себя за это.

– Полагаю, теперь я имею право опубликовать в «Таймс» извещение о нашей помолвке, а заодно обратиться к вашему опекуну, чтобы сделать все необходимые приготовления?

– Конечно.

– Тогда я предлагаю, – спокойно произнес граф, – чтобы вы оставили мне в доказательство вашего доверия и доброй воли, так сказать, выплату вперед, залог того, что вы мне обещаете в будущем.

– Залог?

– Нечто такое, что привяжет вас ко мне навсегда.

Они довольно долго стояли молча и неподвижно. Дейрдре не была уверена, что все правильно поняла, до тех пор пока Рэтборн не снял с ее пальца кольцо с изумрудом. Она услышала, как оно звякнуло, когда граф бросил его на соседний столик.

– Это всего лишь мера предосторожности, – сказал он, и Дейрдре прочла в его взгляде вызов.

Рэтборн наклонился и поцеловал ее в губы.

Глава 13

Дейрдре уперлась руками в его твердую грудь, пытаясь оттолкнуть. Жар его тела, который она ощущала сквозь тонкую ткань рубашки, вызвал у нее волнение и в то же время заставил вспомнить о том, насколько опасен этот человек.

– Не делайте этого! Вы не смеете!

Во взгляде Дейрдре была и мольба, и ярость.

Рэтборн ощутил слабый укол совести, но легко заглушил его. Покориться Дейрдре, ее сомнениям и нерешительности означало потерять все обретенные преимущества. Дейрдре никогда не допустила бы, чтобы он снова подошел так близко, и эта стена, которую она воздвигла между ними, стала бы непреодолимой. Черт возьми! Он не хотел, чтобы это случилось так, но она не оставила ему выбора.

Дейрдре напрягла все силы в попытке вырваться от графа.

– Могу и хочу, – решительно заявил он.

Дейрдре обрушила на него удары своих кулачков, и он, захваченный врасплох, чуть пошатнулся. Она бросилась к двери и, повернув ручку, изо всех сил потянула ее к себе. Однако усилия ее были тщетны. Дейрдре разразилась рыданиями и изо всех сил налегла на дверь. Она не поддавалась. Дейрдре обернулась и увидела прямо перед собой лицо графа.

– Я ее запер, – тихо проговорил Рэтборн. Затем он неспешно снял сюртук и шейный платок и повесил их на спинку стула. Все это он проделал, не спуская с Дейрдре глаз.

Она нервно сжимала и разжимала кулаки. У нее было такое ощущение, что ей нечем дышать.

– Мой брат убьет вас, – с трудом выговорила она наконец. Голос ее был сухим и скрипучим.

– Мы оба знаем, что вы никогда ему не расскажете. Да нет, не ради меня, а ради него. – Граф поднес руки к вороту рубашки.

– Если вы это сделаете, я никогда не выйду за вас. Никогда! Клянусь!

Голос Дейрдре дрожал, а потому угроза прозвучала неубедительно.

– Я противоположного мнения. Вы никогда не выйдете за меня, если я этого не сделаю.

Его руки легли на пояс бриджей, и из уст Дейрдре вырвался крик: