Бренда Джойс - Пленница

Глаза раба вспыхнули. Он пробормотал что-то по-арабски, обращаясь к Магомеду, и сказал:

— Я не боюсь за себя. Хотя не сомневаюсь, что если нас схватят за стенами дворца вместе, то сначала казнят меня. Ты хочешь увидеть, как я погибну ради тебя, Алекс?

— Перестань. И не вздумай впредь так глупо шутить!

— Прости. — Он помог ей справиться с широкой рубахой. — Ты права. А я всего лишь твой верный слуга.

Алекс ничего не ответила, торопливо натянула шаровары и уселась на кровать, чтобы затянуть подвязки на толстых кожаных сандалиях.

— Алекс, ну почему нам обязательно нужно туда идти? — шепотом спросил Мурад. Он поправил ей бурнус. А потом отошел в угол и быстро скинул обычную одежду. Алекс постаралась дать понять, что не смотрит на него — сознание собственной неполноценности больно ранило самолюбие раба, — и потуже затянула края повязки на голове. Но вот наконец и Мурад был готов.

— Ты на самом деле хотел бы это знать?

Он кивнул.

— Потому что, — хрипло прошептала она, — я люблю капитана «Жемчужины». Я люблю Ксавье Блэкуэлла.

Мурад остолбенел.

Они прибежали в гавань, когда пиратское судно еще только огибало мол и входило в ее воды. Раздался оглушительный приветственный залп. Мурад нисколько не преувеличивал. Поглазеть на победное возвращение раиса Джовара сбежался весь город. В огромной толпе смешались мужчины, женщины, дети, воины, торговцы и рабы. Все возбужденно жестикулировали и кричали. Женщины и дети пустились в пляс. С борта пиратского судна прогремел салют. От всего этого шума и грохота можно было оглохнуть. Шальное ядро от корабельной пушки даже долетело до стен дворца, повредив кладку.

Протискиваясь сквозь толпу зевак в первые ряды, Алекс крепко держала за руку Мурада. Тот не выдержал:

— Алекс, нас могут заметить!

Действительно, в их сторону оборачивались. Какая-то женщина сердито заворчала. Алекс на все было наплевать. Она не остановилась, пока не оказалась у самой кромки воды — задыхаясь, обливаясь потом. Корсарский корабль уже вошел в гавань, а за ним следовал американский фрегат. Алекс похолодела от тревожного предчувствия.

— Это неправильно! — вскричала она.

— Что неправильно? — недоумевал Мурад, испуганно озираясь. — О Всевышний, Отец всего сущего! Алекс, сюда едет твой муж!

Но она ничего не боялась, ничего не слышала.

— «Жемчужина» должна быть потоплена. Она не должна была стать трофеем. Блэкуэлл пустил ее на дно еще в море!

Мурад с трудом отвел глаза от Джебаля, верхом на белоснежном арабском жеребце, в красном бархатном кафтане, увешанном драгоценностями. Рядом с ним ехал визирь. Обнадеживало лишь то, что ни Джебаль, ни министр не обращали внимания на толпу: оба не сводили глаз с приближающихся кораблей.

— Что ты хочешь сказать, Алекс? — Голос Мурада дрожал от волнения.

— «Жемчужину» затопили прежде, чем она попала в Триполи, Мурад! — словно в трансе, забормотала та. — Я читала об этом в книгах по истории.

— Каких еще книгах по истории?! — Он смотрел на нее как на сумасшедшую. Алекс побледнела: до нее дошло, что она ляпнула. Однако на ум никак не приходила какая-нибудь правдоподобная отговорка.

— Ты бредишь? Ты больна? — всполошился раб.

Алекс покачала головой, не в силах вымолвить ни слова, оглохнув от звона и шума.

— Нет, со мной все хорошо, — выдавила наконец она, проглотив комок в горле. И отвернулась, чтобы посмотреть, как «Жемчужина» входит в гавань. Но тут же ее взгляд метнулся обратно к «Майе». Корсарский корабль приблизился настолько, что можно было уже различить стоявших на палубе людей. Сердце у Алекс учащенно забилось: где же, где Ксавье Блэкуэлл?!

— Он едет сюда! — вскричал Мурад. — Алекс, Джебаль едет сюда!

Она подняла глаза как раз в тот момент, когда Джебаль развернул жеребца в их сторону. На миг показалось, что он заметил ее в толпе и подбирается поближе. Алекс остолбенела. Сердце замерло. Она не смела даже дышать.

Однако Джебаль, как оказалось, просто пожелал перейти на их причал — судя по всему, «Майя» собиралась отдать швартовы именно здесь.

И все же он на секунду отвлекся от созерцания «Майи» и надменно окинул взором шумную толпу на пристани. Карие глаза остановились на ее лице.

Алекс низко опустила голову. Сейчас раздастся резкий окрик. Она лихорадочно пыталась придумать какое-нибудь объяснение своему пребыванию в гавани. Но в этот самый миг Мурад с неожиданной силой, приданной ему отчаянием, сгреб ее в охапку и, прежде чем она успела понять его намерения, утащил подальше в толпу.

— Мы возвращаемся домой! — крикнул он.

— Нет! — Алекс стала вырываться, выворачивая назад голову, однако вокруг теснилась огромная толпа, отгородившая ее от причала, заслонившая корсарский корабль — и Ксавье Блэкуэлла.

Мурад, не выпуская ее из железных объятий, потащил Алекс прочь.

Алекс обливалась безутешными слезами. Мурад сидел рядом, не в силах ее успокоить. Его лицо исказилось от тревоги, сожаления и раскаяния.

— Прости меня, Алекс!

Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. Все пропало. Боже милостивый, она ждала так долго и была так близка к тому, чтобы увидеть его! Только ради того, чтобы в последний момент ее уволокли прочь…

— Я виноват, Алекс, я ужасно виноват, но у меня не было выбора. Я старался тебя спасти! — увещевал Мурад, гладя ее по плечу.

— Знаю, — всхлипнула та. — Разве тебе не ясно? От этого мне еще хуже! Мурад, я должна была его увидеть!

Мурад промолчал. В его глазах читались обида и боль.

— Я не представляю, как это можно устроить, — наконец сказал он.

— А куда его теперь должны отвести? — спросила Алекс.

Вдруг в дверь постучали. На пороге стоял один из слуг Джебаля: господин желал немедленно поговорить со своей второй женой. Алекс испуганно вскочила: неужели ее все-таки заметили?

— Моя хозяйка больна, — сказал Мурад. — Ты же сам видишь, как у нее болит голова — она даже плачет от боли. Пожалуйста, передай господину, что она умоляет отложить беседу до завтрашнего утра. Я уверен, что к этому времени Лили Зохаре станет намного лучше.

Раб удалился, чтобы передать эту просьбу.

— Как ты думаешь, видел меня Джебаль? Или кто-то другой? А потом ему доложил?

— Надеюсь, тебя там никто не видел, — сердито откликнулся Мурад. — Алекс, тебе следует держаться подальше от этого твоего Блэкуэлла и уж тем более не покидать дворца в переодетом виде.

Алекс поджала губы и промолчала. Она не желала даже слушать о подобных вещах.

— Что с тобой, Алекс? — прошептал Мурад, сев рядом и нежно пожимая ей руку.

Она беспомощно посмотрела в любящие глаза.

— Я влюблена в него. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного. Ты должен мне помочь, Мурад! — взмолилась Алекс.