Патриция Коулин - Просто женаты

— Ли?

Она мгновенно узнала этот неприятный женский голос, памятный ей по самым черным дням жизни и ужаса — . ющим ночным кошмарам. «Вот и сбылась моя мечта увидеть здесь знакомое лицо», — усмехнулась над собой Ли. Стараясь не морщиться, она обернулась, чтобы поприветствовать особу, которую меньше всего желала видеть, женщину, с лица которой не сходило кислое выражение, злобную фурию с черной, как сажа, душой, мстительную сплетницу, не ведающую о том, что такое доброта и преданность.

— Добрый вечер, тетя Миллисент. Какой… — чудесный? Замечательный? Приятный? Нет, Ли не могла заставить себя выговорить эти слова, — удивительный сюрприз!

— Значит, тебе все же хватило наглости явиться сюда?.. — отозвалась тетя.

— Вы хотите сказать, после того как вы не ответили на письмо, в котором я сообщала, что привезу Кристиану в город на светский сезон? Да, как видите, я здесь. — Ли ухитрилась ответить любезным тоном, хотя ее до сих пор жгли воспоминания о резком письме тетки.

А между тем Ли вовсе не просила о помощи или гостеприимстве, хотя ее дядя и тетя, нынешние граф и графиня Олдвик, занимали уютный и просторный лондонский особняк, который Ли и Крисси некогда считали своим домом. Ли написала тетке только ради соблюдения приличий — в конце концов, более близких родственников у нее не осталось. Не хватало еще, чтобы о приезде сестер тетка узнала от чужих людей! По правде говоря. Ли надеялась, что заблаговременное предостережение позволит ей избежать омерзительной сцены, которая уже назревала, судя по брезгливо поджатым бесцветным губам Миллисент.

— И на что же ты надеялась, явившись сюда? — осведомилась графиня.

— Приятно провести вечер, — уклончиво ответила Ли. Меньше всего ей хотелось, чтобы Рейвен услышал, как они с теткой перетряхивают грязное семейное белье. — Чудесный бал, не правда ли? Впервые слышу такую замечательную музыку…

— Не дерзи, скверная девчонка! Ты прекрасно понимаешь, что речь идет не о бале, а о твоем появлении в Лондоне. Ты явилась сюда лишь для того, чтобы досадить всем нам и испортить сезон моей Дженни!

С кузиной Дженни Ли не виделась уже много лет, но отлично запомнила ее угрюмой веснушчатой семилетней девочкой, испортить сезон которой вряд ли могло чье-либо присутствие. Однако эту мысль Ли оставила при себе, стремясь вежливо закончить неприятный разговор.

— Я никому не собиралась досаждать и ничего не хотела портить, тетя Миллисент. Моя единственная цель — предоставить сестре ту же возможность, какую вы предоставили Дженни, дать ей шанс познакомиться с достойным человеком и удачно выйти замуж.

— Место твоей сестры — в Бэмборо! — Глубокие борозды на густо осыпанном пудрой лице тетки стали еще глубже. — И твое тоже. Мне казалось, в письме я дала это понять, но, очевидно, мне следовало высказаться яснее. Ни одному достойному джентльмену и в голову не придет жениться на дочери распутницы. Пусть твоя сестра радуется, если найдет мужа в деревне. А тебе и на это нечего надеяться — вряд ли найдется мужчина, способный терпеть твои дерзости. — Графиня окинула Ли пренебрежительным взглядом. — Здесь тебе нечего делать.

Эти слова стали для Ли последней каплей. Стремление вести себя осмотрительно и любезно сменилось жгучим желанием отомстить за все упреки и оскорбления, которыми тетка вечно осыпала ее, Крисси и их мать.

— Напротив, — возразила она. — Мое место там, где живет мой муж. Отныне его дом принадлежит также мне и Кристиане, если она того пожелает.

Тетка недоверчиво прищурилась:

— Муж? Что ты несешь?

— Это правда, тетя. Я замужем за человеком, который согласился не только терпеть мою дерзость, но и жениться на дочери распутницы.

Необъятная грудь графини раздулась от ярости.

— И ты не стесняешься бравировать этим? Как будто наследством твоей матери можно гордиться!

— Да, я горжусь своей матерью! Конечно, она была небезгрешна, но добра и умела любить… и привыкла рассчитывать только на себя, — колко заключила Ли.

— Неудивительно, что ты защищаешь ее, — процедила тетка, презрительно скривив губы. — Ты еще в детстве была ее точной копией. Твой отец поступил мудро, отослав тебя в Бэмборо, подальше отсюда. — Туда, где вы с дядей решили оставить меня после его смерти!

— Для твоего же блага. Кто знает, каким позором ты покрыла бы себя и родных?

— Позором? Да я была еще ребенком, когда меня увезли из Лондона, а Крисси едва минуло семь лет! Нас разлучили с друзьями и родными…

— С вами была мать! — бросила тетка.

— Мама умерла через год после того, как вы предали ее. А она считала вас, свою невестку, подругой! Неужели вы об этом забыли?

— Это твоя мать была предательницей. Она изменила твоему отцу и смешала наше доброе имя с грязью! Это она решила жить по-своему, бросив детей на произвол судьбы, — или ты забыла об этом?

— Нет. И никогда не забуду.

— Рада слышать. Возможно, ты не повторишь ошибок матери. Впрочем, я твердо верю, что дурная кровь непременно скажется. Иначе почему ты вышла замуж тайно? Не спросив позволения у дяди?

Ли изумленно уставилась на тетку:

— Вы и в самом деле ждали, что я стану просить разрешения на брак у дяди, которому нет до меня никакого дела? Который много лет подряд общался с нами через поверенных?

Графиня фыркнула:

— Граф Олдвик очень занятой человек…

— А я — занятая женщина…

— И чем же ты занята? — прервала ее тетка. — Своими жалкими книжонками?

— В том числе, — парировала Ли, раздраженная тем, что слова графини по-прежнему ранят ее. — Да, я слишком занята, чтобы завоевывать расположение тех, чьим мнением не дорожу. Решения я предпочитаю принимать сама.

Графиня с вызовом вскинула многочисленные трясущиеся подбородки.

— Хочешь сказать, что именно поэтому ты вышла замуж тайно? А может, тебе просто не хотелось знакомить нас с этим своим… мужем? — Ее глаза злорадно вспыхнули. — Да разве найдется хоть один мужчина, готовый жениться на женщине, с которой не желают знаться даже ближайшие родственники?

— Как видите, уже нашелся, — прозвучал мужской голос.

Глава 8

Обернувшись, Ли увидела рядом Рейвена. У нее мелькнула досадная мысль: проживи она даже сто лет и напиши миллион «жалких книжонок», ей ни за что не выдумать столь увлекательного сюжета. Она не удосужилась подумать о том, что успел услышать Рейвен. С этим можно было подождать. А пока Ли упивалась выражением полной растерянности на лице тетки.

Не обращая внимания на графиню, Рейвен нежно улыбнулся жене. Увидев, как исполнилось ее заветное желание,

Ли вдруг ощутила прилив счастья, хотя и знала, что улыбка Рейвена рассчитана прежде всего на окружающих.