Фабио - Поверь в мою любовь

«Боже, как я буду скучать по ней, когда она уедет», – с грустью думал Марко, вспоминая страсть их поцелуя. Но, как бы там ни было, так будет лучше и для него, и для Кристины.

– Эй, на судне! Впереди корабль! – раздался крик одного из матросов.

Вскинув подзорную трубу, Марко разглядел вдали, на горизонте, трехмачтовое испанское судно, белые паруса которого четко выделялись на фоне золотисто-красного зарева заката. С губ Марко слетел ликующий звук. Повезти больше им просто не могло! Это одинокое судно неприятеля следовало в Гавану, и, судя по его тихому ходу, трюмы были доверху забиты сокровищами Южной Америки.

Капитан отдал приказ убрать паруса и медленно приближаться к судну противника. Клаудио передал приказ матросам. Марко надеялся, что если они не спеша, спокойно подойдут к испанскому судну и уже потом поднимут флаг британского флота, спасаться бегством их противнику будет слишком поздно.

Но, к сожалению, испанцы быстро разгадали маневр Марко. Глядя в подзорную трубу и то и дело чертыхаясь, он наблюдал за тем, как противник спешно приводит в боевую готовность пушки и поднимает дополнительный парус.

– Капитан, судно подходит к Гаване с наветренной стороны. Противник занимает места у орудий, – раздался голос штурмана, стоящего у нактоуза[18].

Но Марко не спешил унывать.

– Что ж, пусть судно идет своим ходом, – ответил он и, обращаясь уже к Клаудио, закричал: – Поднять все паруса и подходить к судну противника с левого борта. С таким грузом, как у него, оно не сможет далеко уйти.

Экипаж принялся выполнять команды капитана, и через несколько секунд матросы уже взбирались по реям. Как и предсказывал Марко, «La Spada» с поднятыми парусами стала быстро нагонять судно неприятеля. Когда Марко крикнул: «Все к орудиям!», наводчики заняли свои места у дюжины пушек, подносчики пороха принялись набивать порохом дула пушек. Матросы приводили в готовность абордажные крючья и сетевое заграждение. Патрицио готов был взять на себя функции судового врача, а новый боцман Аго отдавал команды под ритмичную дробь барабанщика.

Марко еще не знал, сдастся ли вражеское судно без боя. Обычно торговые суда так и поступали, но случалось, что какой-нибудь решительно настроенный капитан вступал-таки в бой с капером Марко. Это всегда заканчивалось морем крови, оглушительной пальбой и поломками судна.

Когда шхуна Марко приблизилась к судну неприятеля настолько, что можно было открывать огонь, он скомандовал:

– Поднять флаг! По носу судна – огонь!

Клаудио передал команды капитана экипажу, и через несколько секунд пушка выстрелила. Ядро с шумом и целым фонтаном брызг упало в воду.

Спустя некоторое время, к удивлению Марко, открыло огонь и судно противника, и одно из его ядер едва не коснулось левого борта шхуны. Наводчики Марко вновь зарядили пушки и выстрелили еще четыре раза. Последний выстрел оказался наиболее метким, и ядро угодило в правый борт судна неприятеля. Пока Марко внимательно оценивал обстановку, судно испанцев громко заскрипело, фок-мачта угрожающе нависла над палубой, чем заставила наводчиков бросить свои места у пушек и в страхе разбежаться по сторонам. Марко отдал приказ прекратить огонь, надеясь, что поврежденный правый борт вынудит капитана сдаться.

Весь экипаж замер, напряженно ожидая, как поведет себя противник. И вот наконец под восторженные крики матросов Марко, судно испанцев спустило паруса, признавая тем самым свое поражение. Марко молча отдал должное мудрости капитана испанцев, остановившему сражение и спасшему себя и своих матросов. Конечно, порой такая ситуация для побежденного судна в равной степени оставалась опасной, однако, в отличие от некоторых других пиратов и капитанов каперов, Марко и его люди всегда вели себя справедливо и гуманно по отношению к пленным.

Марко всегда стремился осуществлять свои цели без применения силы. Поэтому они просто опустошали трюмы вражеских судов, отбирали у членов экипажа деньги, оружие и драгоценности и предоставляли им возможность уйти в Гавану.

Когда матросы Марко сцепились на абордаж, он подумал о том, что хорошо было бы найти там изумруд покрупнее или золотую индейскую маску, которые так обрадовали бы Кристину. С каждого похода Марко неизменно привозил ей дорогие подарки, чтобы вымолить прощение за свое долгое отсутствие и получить в награду поцелуй…

ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ НА ПРОЩАНИЕ, МАРКО.

Марко тихо простонал. «Вот если бы Кристина сдалась так же легко, как это испанское судно»… – подумал он.

Глава 10

Две недели спустя из таверны «Пиг энд Уистл», расположенной в грязном районе Чарлс-тауна, неподалеку от порта, шатаясь, вышел Луиджи Монца. Его шляпа была залихватски сдвинута на затылок, одежда не отличалась особой свежестью, а грязное лицо покрывала густая щетина. Нетвердая походка Луиджи говорила о том, что он принял в этом питейном заведении порцию грога значительно большую, чем обычно выпивали матросы.

В этот теплый весенний полдень воздух трущоб был пропитан отвратительными запахами помоев и разного рода мусора. По узким тротуарам то и дело сновали в поисках развлечений матросы; тут же расхваливали свои товары уличные торговцы; появлялись здесь и полицейские, а также хорошенькие женщины и чернокожие рабы.

Луиджи сшивался в Чарлс-тауне вот уже два дня, с тех пор как приехал сюда на испанском торговом судне из Спэниш-тауна. Путешествие это едва ли могло показаться ему приятным. В качестве платы за проезд испанцы лишили Луиджи почти всего месячного жалования, оставив ему каких-нибудь пару шиллингов, и к тому же заставили его стать к помпе[19]. Когда же он отказался повиноваться этим ублюдкам, они привязали его к мачте и под дружный хохот избили плетью. На спине Луиджи еще не успели затянуться красные рубцы от жестоких побоев. Теперь же, после двух дней в Чарлс-тауне в пьянстве и разврате, Луиджи не мог больше найти в своих карманах ни одной монеты. Вообще, он пребывал в полнейшем отчаянии. Последние несколько фортингов[20] были оставлены им на петушиных боях.

Луиджи понимал, что единственно разумным решением было наняться на какое-нибудь судно. Но все-таки он решил оставаться в Чарлс-тауне до тех пор, пока туда не придет судно Марко Главиано. Каждый день Луиджи ходил к причалу и высматривал, не покажется ли на горизонте его родное судно. Он прекрасно знал, что рано или поздно Марко пополнит свои запасы испанскими сокровищами и направится в Чарлс-таун, чтобы отдать часть добытого англичанам.

И тогда Луиджи сможет, наконец, свести с ним счеты. Тем более, что с привычками Марко он был хорошо знаком. Луиджи знал, что Главиано любит посидеть в одной из таверн Чарлс-тауна или поразвлечься в борделе. И в одну из ближайших ночей Луиджи решил подождать своего капитана возле какой-нибудь таверны или борделя.