Кэрол Финч - Дикий мед

Последние три месяца начальство Лила проявляло на удивление большой интерес к его деятельности, и Беркхарт начал всерьез опасаться, что может потерять командование своим отрядом. Это беспокойство побуждало его предпринять какие-то ответные шаги, и как можно быстрее. Беркхарт поспешил вернуться в Форт-Маклэйн, где рассчитывал пополнить запасы и подготовиться к сражению в горах. На этот раз он надеялся разделаться с Белым Призраком и всеми этими мерзкими апачами окончательно. Однако по прибытии в форт Беркхарта ждало крайне неприятное известие – его непосредственный начальник прислал письмо, в котором уведомлял подполковника, что против него возбуждено судебное дело и его подвиги в ближайшее время будут подвергнуты рассмотрению в военном трибунале. Беркхарту предписывалось явиться на заседание трибунала в конце следующего месяца. Эта новость привела однорукого вояку в бешенство. Было похоже на то, что Белый Призрак начал претворять в жизнь свою угрозу. Однако Лил был все еще полон решимости повести своих лучших драгунов помериться силами с апачами. Перед тем как предстать перед военным трибуналом и дать показания по поводу происшедшего в прошлом году, он хотел уничтожить как можно больше индейцев.

Осушив третий стакан неразбавленного виски, Лил уставился на свой обвисший рукав, и его мысли снова вернулись к Девлину Грэнджеру, а от него к Мориа Лэверти. Маленькая дрянь! За то, что она ударила его в пах на берегу реки, красотка заслуживает смерти. Хорошо, что он догадался использовать ее исчезновение как предлог для нападения на деревню апачей в каньоне Страха, при котором уйти от расправы не удалось почти никому.

Лил считал, что индеец хорош только тогда, когда он мертв. К сожалению, не все его начальники были согласны с этим, и потому Лилу постоянно приходилось писать доклады, оправдывавшие его действия и действия его солдат. Но все же командование начало сомневаться в законности творимых им расправ. По-видимому, не последнюю роль в этом сыграла семейка Грэнджеров – мерзкий выводок друзей краснокожих!

Лил вспомнил о том давнем инциденте, который вызвал несколько нападений апачей и появление мифического Белого Призрака. Легенда о нем возникла вскоре после кровавой резни в Охо-дель-Муэрто. Подполковник попросил Девлина Грэнджера, чья семья владела большим ранчо неподалеку от Тусона, провести кавалерийский отряд в индейский поселок, якобы для мирных переговоров. Это была уловка – Лил просто хотел нанести по индейцам еще один удар, пока те не оправились от потери своего вождя. Когда Беркхарт и его солдаты внезапно открыли огонь, разъяренный Грэнджер бросился на подполковника. Лил выстрелил в Девлина, но тот успел ударить его ножом по руке, и так сильно, что руку потом пришлось ампутировать; а от другой раны – ножом в живот – Лил слег на полгода. До того как Беркхарт пришел в себя и отдал приказ арестовать Грэнджера, двое апачей забрали своего кровного брата в горы. Лил считал, что он больше никогда не увидит своего врага, но – в виде духа или живого человека – тот вернулся, чтобы отомстить. Беркхарт не знал точно, скончался ли Грэнджер и легенда о Белом Призраке – всего лишь выдумка индейцев, или же тот и в самом деле живет где-то в горах. Тем временем семья Девлина начала против подполковника самый настоящий крестовый поход, настойчиво добиваясь, чтобы Беркхарт был изгнан из армии за жестокость по отношению к апачам.

Доклад, который Лил представил начальству, отвергал все обвинения Грэнджеров. Подполковник утверждал, что именно апачи начали сражение – в то время, когда над отрядом кавалеристов развевался белый флаг, – и что Грэнджер вместе со своими друзьями-апачами сам заманил его, Беркхарта, в ловушку, стремясь уничтожить кавалерийский полк, прибывший на место только для того, чтобы сделать более внушительным предостережение индейцам не нарушать границы резервации.

Со времени той злополучной схватки в Охо-дель-Муэрто Лила постоянно преследовали неудачи. К тому же его беспокоила легенда о том, что дух Грэнджера, обитающий где-то в горах, поклялся ему отомстить. Отважный кавалерист решил положить конец этой нелепой легенде, и как можно скорее. Для этого он намеревался перебить всех апачей до единого и поймать Грэнджера, если тот еще оставался в живых. Он хотел расстрелять Белого Призрака лично и лично же проследить, чтобы его зарыли поглубже, на этот раз навсегда.

Сразу после окончания бури подполковник намеревался отправиться в Санта-Риту, чтобы подробно расспросить старателей, где они видели Белого Призрака. Будь его воля, он стер бы с лица земли все поселки старателей, чтобы некому было больше распускать сказки про призраков и другие подобные байки.

Очнувшись, Мориа почувствовала себя удивительно слабой и совершенно лишенной сил. К тому же ей было очень холодно. Последнее, что она помнила, это оглушительный грохот, после которого перед ней как будто пронеслась вся ее жизнь. Нельзя сказать, что в этой жизни у нее оказалось много радостных минут.

Тут она вспомнила злую реплику Девлина, девушка решила, что после его безжалостных слов будет ненавидеть этого человека до самого скончания своих дней, однако какая-то часть ее запротестовала, напомнив, какое блаженство доставили ей объятия бронзового гиганта.

Мориа попыталась пошевелить рукой и тут же застонала от острой боли – тело ее почти не слушалось. Потом она открыла глаза... и из ее горла вырвался испуганный крик.

Еще не веря в то, что произошло, она принялась часто моргать и с силой сжимать веки. Однако ее глаза по-прежнему различали только серебристое пятно, окруженное кромешной тьмой. В ужасе Мориа протянула вперед руки и наткнулась пальцами на острые грани камней, которые больше не в состоянии была видеть.

Девлин облегченно вздохнул, заметив, что к Мориа вернулось сознание; но когда он услышал крик, ужас, отразившийся в ее взгляде, передался и ему. Мориа смотрела своими голубыми, как небо, глазами куда-то мимо него...

– Мориа, все хорошо, – еще не догадываясь, что случилось, и пытаясь успокоить девушку, произнес Девлин. – Я здесь, с тобой. Твой страх скоро пройдет.

Мориа вздрогнула и повернула голову на звук его голоса.

– Ты напрасно хочешь утешить меня, – горестно сказала она. – Похоже, больше я тебя никогда не увижу.

Внезапно Мориа поняла, что вообще теперь не будет способна видеть, ничего и никогда, и из ее незрячих глаз потоком хлынули горячие слезы. Как же жестока с ней судьба! Она не подарила ей ничего хорошего – только боль, страдания и горе. Даже участливые слова человека, который сейчас находился рядом с нею, не значили ничего. Он появился, чтобы воспользоваться ее телом; теперь же, когда она ослепла, он оставит ее, как ненужную вещь.