Хелен Диксон - Цыганские глаза

– Давай забудем тот вечер, ладно? Мир?

– Мир, – согласилась Пруденс. – Было бы неучтивым с моей стороны относиться к вам, как к врагу.

Лукас легонько погладил ее по щеке, восхищаясь ее умом, пылким нравом и искренностью.

В конюшне девушка обнаружила, что Джон уже оседлал кобылу. Стоило ей провести ладонью по длинной лошадиной шее, как вся ее враждебность к Лукасу была забыта.

Прислонившись к деревянной двери, Лукас любовался гнедой кобылой, знакомящейся с новой хозяйкой. В глазах девушки вспыхивали счастливые огоньки при каждом взгляде на его подарок, привезенный из Лондона.

Неприятное воспоминание о нападении в ночь возвращения в Лондон заставило Лукаса посетить лондонскую гавань и лично проверить, стоит ли у причала корабль Джеффри. У него не было желания встречаться с дядей, но, наведя справки, он выяснил, что тот снял дом в Чипсайде и все еще дожидается прибытия сына.

Поскольку других покушений не последовало, а корабль кузена так и не появился, Лукас начал сомневаться в том, что за всем этим стоял Джеффри. Но неприятное предчувствие осталось, и Лукас на обратном пути продолжал присматриваться к каждому подозрительному незнакомцу.

Пруденс достала из кармана еще один кусок сахара, с восхищением глядя, как кобыла тычется носом ей в ладонь.

– Ты уже придумала ей имя? – поинтересовался Лукас.

Пруденс подняла голову, и ее взгляд упал на каштановую гриву лошади. Она ослепительно улыбнулась.

– Лисичка. Я назову ее Лисичкой. Как вам это нравится?

Лукас сделал вид, будто серьезно обдумывает ее идею, а затем одобрительно кивнул.

– Отличное имя… и очень подходящее. – Расстегнув пуговицы камзола, он достал из-за пазухи маленький сверток, перевязанный розовой атласной ленточкой. – Я приготовил подарок для тебя.

Пруденс торопливо развязала ленту своими ловкими пальцами. Под оберточной бумагой оказалась пара дорогих перчаток для работы в саду, напоминающих о том дне, когда Лукас приехал в Уиллоу-Хауз и обнаружил ее выдергивающей сорняки голыми руками.

– Ой! Я… я даже не знаю, что сказать.

– Можешь поблагодарить, к примеру, – предложил Лукас.

Она улыбнулась.

– Да, спасибо. Я буду их надевать, обещаю.

– Надеюсь. У тебя красивые руки. Когда ты приедешь в Лондон и попадешь ко двору, будет неприлично подавать королю руку для поцелуя, если она окажется исцарапанной и покрытой мозолями.

– Я запомню, – пообещала Пруденс. Неожиданно она сообразила, почему Лукас назвал подходящим предложенное ею имя лошади. К его удивлению и радости, девушка расплылась в улыбке. – Лисичка! Лис и Лисичка! – Она радостно засмеялась. – Вы были правы. Имя очень даже подходящее.

Девятая глава

Взяв поводья, Пруденс вывела Лисичку во двор. Забравшись на каменную глыбу, она уселась в седло, расправила юбки и взглянула на Лукаса, с ловкостью атлета взлетевшего на спину своего могучего жеребца.

– Должно быть, в ваших конюшнях множество прекрасных лошадей, – сказала она.

– Это правда, – ответил Лукас. – Дядя Джордж оказался таким же страстным лошадником, каким был мой отец. К счастью, после отъезда из Марлден-Холла он оставил мне несколько отличных чистокровок.

– Куда он уехал… ваш дядя?

– В Лондон. Боясь возмездия, он затаился в доходном доме в Чипсайде и дожидается прибытия моего кузена Джеффри. Его корабль должен вот-вот появиться в лондонской гавани. Дядя Джордж хочет отплыть вместе с ним. Он намерен переселиться в Америку, где у него есть какие-то деловые интересы. Ты знакома с моим дядей?

– Нет. Я видела его однажды, когда он приезжал в Уиллоу-Хауз, чтобы договориться с отцом о покупке земли. Не могу сказать, что он произвел на меня приятное впечатление.

На губах Лукаса появилась едва заметная улыбка.

– Меня это не удивляет.

Пруденс повернулась к нему.

– Вы не ладили с вашим дядей?

– Нет.

– А с Джеффри, вашим кузеном? – робко спросила девушка. Мужчина, с которым она дважды встречалась, не выходил у нее из головы. – К нему вы относитесь лучше?

– Нет. – Лукас не мог скрыть ненависти, сжигавшей его на протяжении пяти долгих лет. – Мой отец и дядя Джордж все время враждовали. Дядя жил в Гемпшире, и мы видели его очень редко, но когда он появлялся, ты и представить не можешь, какие разыгрывались ссоры. Их неприязнь друг к другу отразилась и на Джеффри, который во всем слушался отца. Хотя должен признать, что Джеффри не поддерживал ни короля, ни Парламент, а лишь искал свою выгоду. Мы все вздохнули с облегчением, когда он поступил на флот и ушел в море. Со временем он дослужился до капитана. Позже он оставил флот, приобрел собственное судно и получил каперское свидетельство.

– Что такое «каперское свидетельство»?

– Оно дает моему кузену право владеть военным кораблем и атаковать и захватывать суда вражеских государств.

– Похоже на узаконенное пиратство.

Лукас усмехнулся.

– Ты права. Корсарство признано международным правом и не преследуется по закону, но на самом деле корсары – те же пираты, занимающиеся грабежом.

– Ясно. Вы с кузеном дружили в детстве?

– Нет, к сожалению. Джеффри старше меня на восемь лет, и считал меня сосунком. Мы с ним вечно ссорились, и с возрастом наши отношения не улучшились.

Заметив, что Лукасу неприятно говорить об этом, Пруденс воздержалась от расспросов и обратила все внимание на свою обожаемую Лисичку.

Они промчались через сонную деревушку Марлден-Грин и проехали по горбатому мосту, привлекая к себе любопытные взгляды прохожих. Как только кучка домиков осталась позади, Пруденс поняла, что их совместная прогулка даст пищу сплетням и пересудам.

Вскоре они свернули с дороги на лесную тропу, и их встретил влажный аромат леса. Лукас объяснил девушке, что это кратчайший путь в Марлден-Холл.

После недолгого молчания Лукас взглянул на свою спутницу.

– Ты любишь ездить верхом?

– Да, – ответила она. – Так приятно вновь оказаться в седле. Я не ездила верхом несколько лет.

– С виду не скажешь. Ты, моя дорогая Пруденс, прирожденная наездница. У тебя отличная посадка.

Пруденс посмотрела на него и улыбнулась ленивой, невероятно чувственной улыбкой, при виде которой Лукаса бросило в жар.

– Я знаю.

Он усмехнулся.

– Кокетка.

– Ума не приложу, почему вам захотелось поехать со мной. Я не похожа на утонченных дам из вашего окружения. – Лукас мысленно возблагодарил за это Господа. – Я всегда считала себя простушкой, – со вздохом сожаления добавила девушка.

– Мне нравится твое общество, особенно когда ты такая упрямая и пылкая.

– Я? Пылкая? – ахнула Пруденс, притворившись обиженной, хотя на самом деле ощущала странный душевный подъем.