Элизабет Бэйли - Таинственный граф

Боясь, что Анри уйдет, не дожидаясь утра, Грейс несколько часов подряд чутко вслушивалась, не донесется ли какой-нибудь звук из его комнаты, и наконец уснула, сломленная усталостью.

Первое, что она сделала, проснувшись утром и вскочив с постели, — заглянула к Анри.

Он спал. Грейс потихоньку подошла к кровати. Закрытые глаза, разметавшиеся по подушке темные волосы — он выглядел таким же беззащитным, как и тогда, когда его принесли. Не было только прежней бледности.

Грейс наклонилась и легонько коснулась рукой его лба, потом, поцеловав палец, дотронулась им до его губ. Анри не проснулся, но в воображении Грейс он открыл глаза и улыбнулся ей, и у нее подпрыгнуло сердце. Однако видение исчезло, и перед ней снова было его спящее лицо.

Тихо вздохнув, она повернулась и пошла к двери, не видя, как Анри открыл глаза и следил за ней до самой двери.

Он позавтракал, как обычно, в постели, но отказался от помощи Рубена и стал одеваться сам. Парень с таким изумленным видом следил, как он натягивает новую рубашку и штаны, купленные для него в Веннингтоне, что Анри рассмеялся.

— Не расстраивайся, mon ami[15]. Ты же видишь, я прекрасно справляюсь сам.

— Да, сэр, но вы же действуете левой рукой!

— Ничего страшного, немного трудновато, но если двигать осторожно, то не больно.

Рубен все порывался помочь Анри надеть штаны и лишь отмахнулся, когда тот похвалил его за то, что купил нужный размер.

— Я тебе потом вышлю деньги, когда у меня будут английские гинеи.

— Да это и стоит-то всего несколько шиллингов, мистер Генри. Вообще-то они не годятся для джентльмена.

— Вполне даже годятся. А сейчас подай-ка мне сюртук.

Тут Рубен окончательно уперся, так что пришлось принять его помощь.

— Перевязь, сэр, — сказал Рубен, складывая платок по диагонали.

— Не надо, обойдусь без нее.

— Как это? А что скажет мисс Грейс?

— Не беспокойся! Я ей все объясню. Впрочем, ладно, давай ее сюда на всякий случай.

— Возьмите, если вдруг рука заболит, подвесите ее, хорошо?

Анри взял платок и сунул в карман. Потом с ухмылкой посмотрел на Рубена.

— Как у меня волосы, в порядке?

— Да, сэр.

— А галстук?

— Все в полном порядке, мистер Генри.

— Merci. Ну, а теперь мы можем предстать перед мадемуазель Грейс.

Анри направился в гостиную. Грейс сидела за столом и пила чай. Увидев Анри, она на мгновение замерла, и он наблюдал, как она подрагивающей рукой ставит чашку на стол.

— Значит, вы уходите, — проговорила она безжизненным голосом.

Анри почувствовал себя до смешного виноватым. Не говоря ни слова, он подошел к столу и отодвинул стул. Затем, стараясь оттянуть время, с улыбкой показал на чайник.

— А для меня что-нибудь осталось?

— Я думала, вы предпочитаете кофе, — сказала Грейс, не отрывая от него взгляда.

— Надо привыкать. Англичане пьют чай.

Грейс бессознательно облизала губы, и Анри странным образом ощутил тяжесть внизу живота. Быстро справившись с ней, он бросил взгляд на ее шею, где убегало под высокий ворот платья красное пятно. Она снова была в синем платье, и Анри неожиданно подумалось, что синее больше подходит к ее серым глазам, чем зеленое.

— Вы намерены остаться в Англии?

— У меня нет выбора, mon chere.

Грейс занялась чайником, изо всех сил борясь с желанием попросить его не уходить. Погруженная в борьбу сама с собой, она и не заметила, как чайник качнулся, и чай выплеснулся ей на платье.

— Господи, какая я неловкая, — пробормотала Грейс, ставя чайник на стол. Она протянула чашку Анри и стала оттирать пятно на платье.

— Вы делаете только хуже, — заметил Анри. Она подняла глаза.

— Вы что, разбираетесь в таких вещах?

— Я во многом разбираюсь, — усмехнулся Анри. — Помощники во Франции обходятся без слуг.

— Правда?

Анри пожал плечами.

— Я платил консьержке, чтобы иногда убирала и готовила для меня, но в основном все делал сам. — Он посерьезнел. — Знаете, без слуг оно как-то надежнее.

Грейс вдруг стало страшно.

— Кто-то выдал вас Лорио?

Он пристально посмотрел на нее.

— Давайте не будем говорить о предательстве, mon chere. В моей стране это стало — как бы это сказать? — образом жизни.

Грейс с испугом подумала, что, наверное, и Анри был вынужден действовать так же. То темное, что она угадывала в нем, стало как будто еще ощутимее. Уже не впервые в душу ее закралось подозрение, что, очевидно, было в его прошлом нечто неприглядное, за что власти осудили бы его. Ей полагалось бы действовать с ними заодно, а вместо этого она сидит тут и радуется, что он решил взять свою судьбу в собственные руки. Дай бог, чтобы ему не пришлось жалеть о том, что она стала на его сторону!

Анри с несколько брезгливым выражением маленькими глотками пил чай.

— Куда вы пойдете? — спросила Грейс.

— Сначала на север, Жан-Марк ведь ищет, наверное, на западе. Дальше сам пока не знаю, буду путать следы, но надо как-то связаться с французами, которые живут здесь.

— В Лондоне?

Анри кивнул.

— Рубен нарисует мне, как добраться до… как же он называется? — Илфорда, а там сяду на дилижанс до Лондона.

Кто эти французы, которые помогут ему? — подумала Грейс. Эмигранты? Было ясно, что Анри хорошо продумал свой побег. В голове у Грейс вертелось множество вопросов, но она ограничилась самым насущным.

— У вас есть деньги?

— На дилижанс хватит, а в Лондоне я поменяю франки на гинеи.

— У вас нет багажа. Вы что, покинули Францию налегке?

— Я ничего не мог взять с собой, кроме портмоне. Нельзя было, чтобы кто-то догадался, что я убегаю из Франции. Особенно при моей должности.

— Помощника?

— Вот именно. К тому же я знал, что Жан-Марк и Этьен следят за мной. Мне не удалось их обмануть.

— Понятно.

Разговор иссяк. Грейс молча пила чай, стараясь не встречаться глазами с Анри. На душе у того было тягостно, и накопившееся раздражение вдруг прорвалось в том, что он со стуком поставил на стол чашку и выкрикнул:

— Фу, до чего же противный этот чай! — Глядя на Грейс, он схватил ее за руку. — Грейс, вы что, святая? Почему вы ни о чем меня не спросите? Вы что, не хотите знать, почему я так поступаю? Не могу поверить!

Грейс стоило большого труда сохранить присутствие духа. Она отставила чашку и положила руку на его запястье.

— Я и так все знаю, Анри. И какой смысл протестовать? Никакого! Вас это все равно не остановит. Да я и не хочу вас останавливать — ради вас самого.

— Я обязан вам своей жизнью, а вы ничего не требуете от меня. Это… это неестественно!

Грейс не сдержала улыбки.

— Может, естественнее было бы, если б я предалась слезам, хотя, признаюсь, мне и в самом деле хочется заплакать. Может, я должна жаловаться и укорять вас: мол, все будут говорить, что вы разрушили мою репутацию, а потом бросили?