Лора Бекитт - Цветок на камне

— Прости меня. Я не должна была приходить. Твоя жена очень расстроилась, — прошептала Асмик.

Вардан промолчал. Он проводил девушку до дома и в самом деле прислал работника, которому поручил выполнять все приказания Асмик.

Прошло несколько дней. Однажды, когда Гаянэ шла по селению, ее остановила Ануш, хитроватая, острая на язык женщина.

— Как поживаешь? Вижу, ты совсем не поправилась со дня свадьбы! Впрочем, твоему мужу приходится кормить сразу двух жен! — заявила Ануш и прищурилась. — Я хотела спросить, не поменял ли Вардан веру? Сдается, он ведет себя как мусульманин, а не как христианин!

Гаянэ бросилась бежать. Она ворвалась в дом вся в слезах и принялась жаловаться свекрови. Та молчала, не зная, что сказать. Каринэ чувствовала, что безумная страсть ее сына не приведет к добру. Что это только начало беды.

Глава 10

Пришла весна. В воздухе ощущалось дыхание южного ветра. С гор сошла безжизненная белесая пелена, лес сделался коричневато-черным. Синие небеса в обрамлении темных хребтов казались удивительно яркими.

Над холмами мчались быстрые весенние облака, по каналам весело бежала вода. На деревьях набухали почки. Тропа, ведущая в селение, была размыта, кое-где завалена камнями и местами непроходима. Каждую весну мужчины Луйса выходили чинить карнизы, убирать завалы, освобождая дорогу.

Ребенок Асмик должен был появиться на свет в первый летний месяц. Девушка втайне надеялась, что к тому времени Камран, если он, конечно, помнит о ней и хочет ее видеть, сумеет добраться до Луйса.

Хуриг выздоровела; госпожа и служанка вместе готовили детское приданое. Ткани и все, что нужно, прислал Вардан. Асмик почти не появлялась в селении, дабы не потворствовать слухам; к тому же ей было тяжело ходить. Она старалась радоваться теплу, спокойствию и миру, наступившим в природе. Пыталась поверить, что все дурное ушло, заняло свое место среди теней прошлого.

Асмик редко видела Вардана. В эту пору он, как и большинство мужчин, пахал землю вместе с шестью работниками. В отличие от многих односельчан, использовавших мотыгу, в его распоряжении была деревянная соха с железным лемехом, в которую впрягалась пара волов. Каринэ готовилась отправиться на высокогорное пастбище вместе с другими женщинами и провести там все лето. Ей нравилась эта пора. Днем пожилые и молодые жительницы Луйса пасли скот, а вечером собирались возле костров, разговаривали, пели песни, делали сыр, сбивали сметану и масло, заливали в бурдюки простоквашу.

— Ты пойдешь на пастбище или останешься дома? — спросила женщина невестку.

Гаянэ пожала плечами.

— Не знаю, можем ли мы уйти вдвоем. А как же хозяйство? Кто-то должен остаться дома.

— Я имела в виду, не хочешь ли ты, как молодая хозяйка, пойти туда вместо меня? Думаю, тебе будет чему поучиться.

«А кто будет стеречь Вардана?» — подумала девушка и сказала:

— Я сделаю так, как ты мне посоветуешь, матушка. Будет ли лучше, если меня станут окружать наделенные мудростью и опытом женщины, или я останусь в селении, где есть крыша над головой и где я смогу отдыхать, когда надо? Дело в том, что я беременна.

Каринэ просияла.

— Вардан знает?

— Пока нет.

— Ты должна ему сказать. Он будет рад!

— Я скажу сегодня, — пообещала Гаянэ. — До сих пор я не была уверена. Но теперь думаю, что это правда.

— Конечно, правда, — пылко заверила Каринэ. — Ты здорова, а мой сын настоящий мужчина! Я сама родила Вардана через девять месяцев после свадьбы с его отцом.

— Почему он твой единственный ребенок? Ведь ты прожила с мужем не один год.

— После рождения первенца я заболела и больше не смогла рожать. Мне кажется, в том была повинна одна женщина, которой нравился мой муж. Ее колдовство, — задумчиво промолвила Каринэ и поспешно добавила: — Надеюсь, у вас с Варданом будет много детей!

— В судьбе любой из нас непременно найдется разлучница! — с горечью произнесла Гаянэ.

В конце концов они решили, что молодая хозяйка останется дома. Узнав о том, что Гаянэ ждет ребенка, Вардан возликовал. Он запретил жене ходить за водой, рано вставать и буквально боялся до нее дотронуться, пока Гаянэ со смехом не заявила, что ему вовсе не стоит вести себя так, будто она вот-вот рассыплется или разобьется.

Видя радость своего сына, Каринэ надеялась, что ему удалось избавиться от мыслей об Асмик, пока однажды Вардан не обратился к матери:

— Не знаю, как быть, если ты уйдешь на горное пастбище. Я рассчитывал, что именно ты примешь роды у Асмик.

Женщина ахнула от неожиданности.

— Я?! Почему я? Кто я ей и кто мне она!

— Потому что больше некому. Не могу же я просить об этом других женщин, да и Асмик не может.

— Рядом с ней находится ее служанка.

— Хуриг ничего в этом не понимает. Если Асмик начнет рожать, она не сумеет оказать ей помощь.

— Если я стану принимать у нее роды, мы сделаемся жертвами сплетен. Подумай о Гаянэ!

— Причем тут Гаянэ! — вскипел Вардан. — Я не могу понять, почему все отвернулись от Асмик, вместо того чтобы посочувствовать ей, протянуть руку помощи!

Каринэ смотрела на своего красивого, умного, по-своему счастливого и вместе с тем несчастного сына и не знала, стоит ли открывать ему правду.

Наконец женщина сказала:

— Многие полагают, что здесь все не так просто, как пытается представить Асмик. Что ее никто не насиловал, что она уехала с мусульманами добровольно. Спохватившись, вернулась, да только… было уже поздно. А еще все знают, что тебе нравилась эта девушка и что ты сватался к ней. — И, подумав, добавила: — Она здесь чужая, сынок. Ее никто никогда не поймет и не полюбит.

— Кроме меня! — вырвалось у Вардана, однако он тут же осекся, а затем спросил мать: — Что ты предлагаешь?

— Я попрошу Анахиту. Она одинока и опытна в этих делах. Пусть переселится к Асмик незадолго до родов и примет младенца.

С наступлением лета Каринэ ушла на горное пастбище; Вардан и Гаянэ остались одни. Теперь, когда молодая женщина ждала ребенка, между супругами было меньше страсти, но больше нежности. Вардан был неизменно внимателен к жене, и постепенно Гаянэ успокоилась. Она первой принесла в дом весть о том, что у Асмик родился сын. Об этом судачили женщины в воскресный день возле церкви.

— Как думаешь, она будет крестить своего младенца? — спросила Гаянэ у мужа.

Вардан пожал плечами, стараясь не показывать, насколько ему неприятен этот разговор.

— Как же иначе?

— Так ведь она родила от мусульманина!

— Какая разница? Она христианка, и мальчик будет воспитан в нашей вере.