Кэт Мартин - Ни о чем не жалея

– Ты приехала, – проговорил он, с облегчением вздохнув, и, улыбнувшись, потянулся за ее сумкой. – Я не был до конца уверен.

– Я тоже, – ответила Кейт, слабо улыбнувшись.

Он хотел забрать у нее сумочку, но она никак не могла разжать пальцы. Он попробовал еще раз – с тем же успехом.

– О Господи, да ты до смерти напугана! – проговорил Рэнд, взглянув на нее. – Белая как мел и вся дрожишь.

Кейт облизнула губы, чувствуя, что еще немного – и она упадет в обморок.

– Со мной... все в порядке, – пролепетала она.

– Вовсе не в порядке, – мрачно изрек Рэнд и, обхватив ее рукой за талию, увлек к простой черной карете, которую она раньше не видела. – Но обещаю тебе, любовь моя, я позабочусь о том, что ты будешь чувствовать себя отлично.

Он забрался в карету вслед за ней, но вместо того чтобы сесть рядом, усадил Кейт к себе на колени и бережно прижал к груди, словно бесценное сокровище.

– Тебе нечего бояться, – ласково проговорил он. – Мы не станем спешить. Я тебе как-то уже говорил, что не сделаю ничего против твоей воли, и повторю это еще раз, Кейт. У нас с тобой масса времени. Ты веришь, что нам будет хорошо?

Кейт немного успокоилась и, кивнув, прошептала:

– Простите. Я знаю, что веду себя как дура.

– Ты вовсе не дура, Кейтлин. Я знаю, у тебя было мало опыта. Просто верь мне, и все будет хорошо.

Кейт ему уже верила. Вопреки внутреннему голосу, вопреки всем советам, которые ей давали, она верила ему, как не верила никогда и никому, кроме отца. Страх начал исчезать, на душу снизошел покой. К тому времени, когда они добрались до Ривер-Уиллоуз, она уже улыбалась, потом смеялась над чем-то, что рассказывал ей Рэнд, и наконец почувствовала, что ее охватывает нетерпение – скорее бы уж началось это захватывающее приключение по превращению ее в женщину.

Рэнд ввел Кейтлин в огромный дом из красного кирпича под названием Ривер-Уиллоуз – просторный особняк с фронтонами, трубами и остроконечными шпилями, отделанный внутри темным деревом и с каменными полами. В Ривер-Уиллоуз не было ничего современного и стильного, но Рэнд всегда любил этот дом, старомодный и уютный. Здесь он чувствовал себя так хорошо, как ни в одном из своих остальных многочисленных домов.

– Он такой, каким я его себе и представляла, – проговорила Кейт и с улыбкой обвела восторженным взглядом потемневшие от старости стропила, массивную резную мебель главного салона, старенькие диваны с темно-красной и синей обивкой и восточные ковры, потёртые от долгих лет службы. – Чувствуется, что это настоящий дом, в котором бегают дети, слышится веселый смех.

Слова Кейт очень обрадовали Рэнда. Дом был старый и нуждался в ремонте. Рэнд должен был распорядиться сделать его много лет назад, но почему-то все оттягивал. Дом нравился ему таким, какой он есть, и не хотелось здесь ничего переделывать.

– Вы когда-нибудь жили здесь, Рэнд?

Рэнд покачал головой. Не жил, хотя ему этого хотелось. Сколько раз он мечтал о том, чтобы сбежать сюда и жить здесь со своими тетей и дядей.

– В этом поместье жил мой дядя, брат моего отца. Я приезжал его навещать так часто, как только мог. У меня были три кузины и один кузен. Я обожал с ними играть, ведь я у родителей был единственным ребенком. Чудесная была семья...

– А где они теперь?

Рэнд стиснул зубы и мрачно проговорил:

– Дядя и тетя умерли несколько лет назад. Кузины живут каждая со своей семьей.

А кузен Джонатан, самый младший из четверых, умер в возрасте двадцати двух лет. Он был всего на год старше Кейт. И руку к его смерти приложил не кто иной, как Филипп Радерфорд. Рэнд не стал говорить об этом Кейт, лишь пристально взглянул на нее.

– Пошли. Наверху нас ждет ужин.

Взяв Кейт за руку, он повел ее по широкой дубовой лестнице наверх, где находились хозяйские покои. Немногочисленные слуги, остававшиеся в доме, были отпущены на сегодняшний вечер, за исключением лакея, кухарки и горничной, которые должны были им прислуживать.

В камине весело потрескивали поленья. Как и все остальные комнаты в доме, эта была отделана красивыми темными дубовыми панелями. Массивная мебель из резного дерева, темно-синие, слегка выцветшие от времени бархатные шторы. Сквозь открытую дверь виднелась огромная кровать с пологом на четырех столбиках, на которой тетя Рэнда родила четверых детей.

При виде кровати Рэнд помрачнел еще больше. Как это ему раньше не пришло в голову, когда он решил привезти Кейт в Ривер-Уиллоуз, что призрак Джонатана будет преследовать его?

– Рэнд? – послышался робкий голос Кейт.

Рэнд повернулся и взглянул на нее. Она стояла у камина, держа в руке шляпу. Ее рыжеватые локоны, уложенные на затылке в замысловатую прическу, отливали таким же золотисто-красным цветом, что и пламя в камине. Плащ Кейт уже успела снять и повесить на спинку стула и теперь стояла в красивом темно-зеленом шелковом платье с глубоким вырезом, открывавшим высокую полную грудь, которая поднималась и опускалась слишком быстро, и Рэнд понял, что Кейт снова нервничает.

Нужно взять себя в руки, подумал Рэнд, ведь Кейт не виновата в смерти Джонатана, и привез он ее в Ривер-Уиллоуз вовсе не для того, чтобы изливать на нее свой гнев. Мысленно обругав себя, Рэнд подошел к ней и взял за руку.

– Прости, – проговорил он, заставив себя улыбнуться, – я совсем забыл про обязанности хозяина. Не желаешь ли чего-нибудь выпить?

Не дожидаясь ответа, он подошел к столику с мраморной столешницей, стоявшему у камина, снял крышку с графина с хересом и налил вино в бокал. Вручив бокал Кейт, он сказал:

– Думаю, это пойдет тебе на пользу.

Кейт сделала щедрый глоток, а Рэнд вернулся к буфету. Наблюдая за Кейт из-под полуопущенных ресниц, он налил себе бренди. Кейт была необыкновенно хороша собой, и плохое настроение Рэнда как рукой сняло. Он вновь почувствовал прилив желания, живо напомнившее ему зачем он привез ее в этот дом.

Кейт сделала еще один глоток. В свете зыбкого пламени камина она была просто восхитительна. Такой красивой женщины Рэнду еще никогда не доводилось видеть. Рэнд почувствовал, что его тянет к ней точно так же, как в первый день их знакомства, и он не стал противиться этому чувству. Подойдя к Кейт, он взял бокал у нее из рук, поставил его на столик и, осторожно повернув девушку к себе спиной, принялся вытаскивать из ее волос шпильки.

– Мне хочется взглянуть, как они заструятся по твоей спине, – тихонько проговорил он, бросая шпильки прямо на пол, – как при свете огня они из рыжеватых превращаются в золотистые.

Наконец тяжелая копна волос упала Кейт на плечи, и Рэнд с наслаждением зарылся руками в шелковистые золотые локоны. Желание охватило его с новой силой, неукротимое, неистовое, и он понял, что не в силах с ним совладать.