Кортни Милан - Разоблачение

После этого она задула единственную свечу и позволила тьме заполнить комнату.

— Эш! — Голос Марка отвлек Эша от утреннего собрания. Всегда ровные интонации брата на этот раз носили оттенок горечи и гнева.

Старший брат медленно повернулся на стуле. Марк стоял в дверном проеме, сжав руки в кулаки. Он был без сюртука, пуговицы жилета расстегнуты. Растрепанные волосы превратились в светлый клубок, глаза широко распахнуты.

— Что вы наделали? — восклицал он.

Эш ждал этого момента. Ждал с самого вчерашнего вечера, когда отдал распоряжение. Однако сейчас, вместо прямого ответа, предпочел казаться озадаченным. В конце концов, роль старшего брата и заключается в том, чтобы вывести младшего из себя — хоть немного — и после все сгладить.

Марк расправил плечи и подался вперед, положив руки на стол.

— Так вы решили наказать меня за вчерашнее?

Рядом с Эшем сидели два клерка, приехавшие прошлым днем из Лондона. Они повернулись и внимательно посмотрели на Марка Тернера. Став невольными свидетелями вспышки гнева, они поспешили придать лицам непроницаемое выражение. В конце концов, теперь эти двое были посвящены в некоторую тайну.

Эш позволил себе выражение растущего недоумения.

— Что за тяжкие грехи ты совершил вчера, раз ждешь наказания? — И далее громче: — Неужели я что-то пропустил?

— Ничего, что бы могло оправдать это! — Пальцы, сжатые в кулак, приготовились к бою. — Скажите мне ради всего святого, где моя книга, Эш? Я работал над ней два года. Хотите, чтобы я пал на колени и молил вернуть ее? Хорошо, я согласен, если только…

— Оххх. — Эш постарался выразить в этом звуке облегчение, словно только сейчас понял, о чем идет речь. — Твоя книга. Коттри, можете посвятить моего брата в местонахождение его книги?

Мистер Коттри скользнул взглядом по молодому человеку и невозмутимо ответил:

— Полагаю, она у мистера Фарадея, мистер Тернер.

— У Фарадея? Почему же она у мистера Фарадея?

Эш подал Коттри знак.

— Мистер Фарадей делает с нее копию, — ответил тот.

Гневное выражение Марка сменилось довольным смущением. Он посмотрел на Эша, затем перевел взгляд на клерка, но лица обоих оставались доброжелательно-растерянными.

— Итак. — Кулаки Марка разжались. — Зачем он делает копию?

Эш чуть подался вперед.

— Для того чтобы я мог ее прочитать. Это же очевидно.

Он любил подтрунивать над младшим братом. Челюсть Марка отвисла от удивления. Но в следующее мгновение глаза засияли тем блеском, который Эш и мечтал увидеть.

— Но… вы! Я бы придушил вас сейчас же, если бы не хотел обнять. И все же вы самый вредный ангел.

— Однажды, Марк, ты, несомненно, обнаружишь, что я не столь жесток, чтобы посвятить себя цели разрушить твои честолюбивые замыслы. Я бы хотел помочь тебе. Даже в том, что считаю нецелесообразным. Ты хочешь, чтобы я прочитал твою работу? Значит, я ее прочитаю. Тебе стоит только попросить. — Эш еще не знал, как сможет выполнить эту просьбу, но он, несомненно, найдет способ.

Марк тяжело вздохнул.

— Но это лишь черновик, Эш. Мне нужно многое исправить, предстоит долгая работа. Вы скажете мне, если какие-то места будут казаться бессмысленными, правда? — Марк склонил голову набок. — Когда Фарадей закончит?

— Коттри?

— Когда я видел его последний раз час назад, он закончил десятую страницу. Он работает медленно, сэр. Местами сдавленно посмеивается.

— Над целомудрием?

— Получается так.

Лицо Марка вспыхнуло, он опустил голову и покраснел, как школьник, удостоенный внезапной похвалы. Он даже не осознал, что пообещал ему сейчас Эш. С таким же успехом он мог предложить брату отправиться на Юпитер. Но если бы Марк захлопал от радости в ладоши и пожелал провести каникулы на далекой планете… Что ж, Эш и в этом случае что-то бы придумал.

Глава 8

Мерцание пламени свечи в комнате отца Маргарет нимало не помогало рассеять темноту сумерек. Девушка смотрела на отца, нетерпеливо постукивая ногой. Он сел и сложил руки на груди, даже не взглянув на дочь. Словно ее и не было рядом.

— Горничные сказали, при их появлении вы строите гримасы. — Маргарет уперлась рукой в бок, стараясь выглядеть грозно. Однако это лишь придавало фигуре сутулость. Очень сложно призвать к порядку человека втрое старше себя, тем более когда ему уже нечего терять.

— Фи. — Реакция отца была сдержанной даже по сравнению с невыразительным жестом. Он устремил взгляд в потолок и принялся разглядывать позолоченную лепнину.

— Чудовищные гримасы. Вы их путаете.

— Значит, они слишком трусливы. Мне нужны слуги, а не зайцы. — Он повернулся к Маргарет с таким видом, словно в том, что хозяина поместья расстроила прислуга, была ее вина.

— К чему эти капризы по любому поводу? Вы не понимаете, что уже стали причиной множества неприятностей?

Мышцы лица герцога напряглись, подчеркивая глубокие складки, будто он готовился к яростной схватке.

— О нет, — глухо произнес он, складывая руки на высохшей груди. — Я усложняю тебе жизнь, Анна?

Маргарет нервным движением вскинула руку, словно собиралась пригладить волосы отца, но вместо этого отвернулась к столику, заполненному склянками с лекарствами. Их было штук шесть или семь, и именно в ее обязанности входило следить, чтобы отец принимал их в положенное время. Видимо, сегодня ей придется выдержать настоящий бой. Маргарет взяла первую и вырвала пробку, пожалуй, с большей ненавистью, чем бутылочка того заслуживала. От резкого движения жидкость брызнула на руку, обдавая Маргарет едкими парами, которые обжигали глаза и, казалось, проникали в мозг. Девушка закашлялась и чихнула.

— Не называйте меня Анной, сдавленно произнесла она, надеясь, что в голосе не будет печальных ноток. — Ко мне никто так не обращается. — Она налила в ложку темно-зеленую микстуру.

— Я назвал тебя Анной и буду называть, как захочу. А если сочту нужным подобрать какое-нибудь отвратительное имя, например…

Маргарет изо всех сил сжала ложку и медленно повернулась к кровати.

— Маргарет. Когда-то вы называли меня Маргарет.

— Только потому, что Анной звали твою мать. А поскольку сейчас она мертва, не вижу причин не… фу!

Он сердито посмотрел на дочь, когда та поднесла ложку ко рту. Затем, ощутив вкус лекарства, недовольно наморщил нос в знак молчаливого протеста. Маргарет чуть наклонила ложку — отец с презрением оттолкнул ее губами и выплюнул микстуру. Зеленая тягучая жидкость брызнула ей в лицо и потекла по щекам.