Розалинда Лейкер - Танцы с королями

Но вскоре они успокоились и лежали, не двигаясь и тяжело дыша. Сюзанна нежно гладила спину и плечи любовника, а он чередовал нежные поцелуи с ласковыми словами любви. Однако время неумолимо шло, и первой об этом вспомнила Сюзанна. Вместе с этой мыслью к ней внезапно пришел страх:

— В любую минуту нас могут увидеть!

Огюстен помог ей подняться. Сюзанна в отчаянии закусила губу, увидев, что стало с ее прической и одеждой, но воспоминания о незабываемых мгновениях, когда они предались этому сладкому безумию, не покидало ее. Когда она привела себя в порядок, Огюстен, уже успевший заправить рубашку и застегнуть камзол, хотел было вновь заключить ее в объятия, но Сюзанна, ловко избежав их, уселась на парчовые подушки, лежавшие на мраморной скамейке возле скульптуры. Ей нужно было собраться с мыслями.

— Когда мы снова сможем встретиться? — Огюстен сел рядом, повернувшись к ней.

— Никогда, — выдохнула она, и сердце ее тотчас же пронзило горькое сожаление: придется отказаться от того, что они заслужили своей любовью. — Это не должно было случиться, и тем более не должно повториться. Мы рискуем слишком многим.

— Неужели ты считаешь, что нам следует разойтись и сделать вид, что ничего не произошло? — недоверчиво переспросил Огюстен. — Но я мог бы встречаться с тобой в Париже. Или мы смогли бы…

— Нет, — твердо и непреклонно прервала его рассуждения Сюзанна, не понимая, как смогла произнести это слово.

Придя в ярость, он схватил ее за плечи и грубо встряхнул:

— Но почему, черт возьми, ты вышла замуж за другого? Ты должна была быть моей!

Вырвавшись из его рук, Сюзанна резко ответила:

— Если бы в то утро, когда мы ездили верхом в Фонтенбло, ты бы действительно проявил ко мне интерес, как, впрочем, и в предыдущий вечер, то я обязательно сказала бы Жаку, что мне нужно время, прежде чем принять такое решение. Да, он получил согласие моей тети на наш брак, но я уверена, что он понял бы меня.

— Тогда я был бессилен что-либо сделать…

Сюзанна закинула назад голову и презрительно засмеялась.

— О да, я и забыла про тот мушкетерский уговор, который заключили вы с Жаком, когда были еще зелеными юнцами. Он рассказал мне об этом только через несколько месяцев, но было уже слишком поздно.

— Я захотел, чтобы ты была со мной, сразу, как только увидел тебя!

Сюзанна вздохнула и заговорила более спокойно и уравновешенно:

— Я могу сказать то же самое и о себе. Я искала Жака и увидела тебя, когда вы вместе вошли в зал. От возбуждения у меня даже перехватило дыхание. Я не сразу ответила на твой взгляд и старалась, чтобы никто не заметил моих горящих глаз, хотя желание уже сжигало меня изнутри.

— Я даже не догадывался об этом…

Печаль затуманила глаза Сюзанны.

— Мне никогда не доводилось испытывать более острого разочарования, чем в тот момент, когда Жак должен был официально представить меня тебе, а ты уже уехал. И ту прогулку верхом я специально устроила, потому что Жак сказал, что ты отправишься из дворца без сопровождения. Наверное, если бы я призналась ему, что люблю тебя, он освободил бы тебя от клятвы…

— Если бы я знал…

— Однако все это было бы напрасно… — Она любовно провела кончиками пальцев по его губам. — Тетя никогда не позволила бы мне выйти замуж за гугенота. Когда мы отдыхали во время той прогулки и я узнала об этом непреодолимом барьере, меня словно молнией пронзило. Казалось, сердце остановилось. Ты заметил тогда что-нибудь?

— Я помню, что ты отвернулась и перестала смотреть в мою сторону.

— Да, тогда я очень боялась выдать себя даже взглядом.

Рука Сюзанны замерла на мгновение в воздухе, поблескивая перстнями, нанизанными на пальцы, а затем опустилась на обтянутое шелком колено. Где-то за деревьями музыканты играли мелодию Люлли, сочиненную специально для ночных прогулок по каналу. В воздухе звучала нежная, романтическая музыка. Грустно вздохнув, Сюзанна заговорила вновь.

— Разве не странно, что одна и та же причина заставляет нас заботиться о Жаке? И ты, и я знаем, что он — замечательный друг. Для тебя он еще и товарищ по оружию, и закадычный приятель. Вам вместе приходилось бывать в страшных переделках. Он рассказывал, как однажды ты чуть не погиб, спасая ему жизнь…

— Да, дрались мы неплохо.

Сюзанна, заметив, что ее усыпанная блестками маска лежала под ногами, там, куда ее бросил Огюстен, наклонилась и подняла ее. На мраморном основании скамейки запрыгали миниатюрные зеленоватые блики, отражавшиеся от маски, которую Сюзанна стала рассеянно крутить в руках.

— Жак — самый добрый и великодушный человек из всех, кого я знала, — продолжала она. Теперь ее голос окреп и звучал уверенно. — Он стал мне опорой и утешением в то время, когда я нуждалась в этом больше всего, и ни в коем случае я не хочу причинить ему боль. Да и ты, как бы ни любил меня, наверное, не захочешь этого, когда поймешь, в каком положении оказались мы все…

— Этого я не могу обещать.

Он заметил, как Сюзанна, словно испугавшись, закусила нижнюю губу. Тем не менее она сделала отважную попытку скрыть от Огюстена свои сомнения и страхи.

— Мы должны вести себя так, будто ничего не случилось. Не должны ни единым взглядом, ни жестом показывать, что позволили безрассудным чувствам взять над нами верх. Пусть Жак навсегда останется в неведении. Я готова на все, чтобы сохранить его душевный покой. — Сюзанна встала со скамейки, собравшись уходить. Огюстен хотел было последовать за ней, но она повелительным жестом руки удержала его. — Мне лучше пойти без тебя. Сейчас сюда причалит королевская гондола, и я хочу встретить Жака одна.

Он позволил ей уйти, но не раньше, чем они опять обменялись жаркими поцелуями. И в тот момент, когда они стояли, сжав друг друга в объятиях, в небе раздался громкий треск фейерверка и любовную пару залил его серебристый свет.

Вскоре после этого Сюзанна уехала к детям в Орлеан. Вообще-то, наличие детей не являлось помехой для женщин, вращавшихся в высшем свете: дамы не появлялись при дворе ровно столько времени, сколько требовали роды. Перенеся это опасное испытание, женщины оставляли своих отпрысков на попечение нянь и гувернанток в загородном поместье и вновь бросались в водоворот развлечений. Однако Сюзанна поступила иначе. С самого начала она решила, что всегда, когда позволят обстоятельства, будет находиться рядом с детьми, и поэтому Фреснеи поочередно жили то в Париже, то в Орлеане — в зависимости от времени года. Летом города становились опасными, ибо жаркая погода могла быть причиной вспышек лихорадки и других заразных болезней.