Кэти Максвелл - Обретенный рай

— И лорд выгнал вас? — Для ее деда ничего не стоило выгнать из дома семью только потому, что один из членов семьи не соглашался с ним в каких-то вопросах. Живя в Кимбервуде, Джулия не раз наблюдала подобные сцены. Но тогда ее мало волновали проблемы и беды других людей. И лишь три года тому назад Джулия научилась видеть в людях низшего ранга людей.

Нэн застыла безмолвно и молчала так долго, что девушке показалось, будто мысли женщины блуждают далеко отсюда. Когда наконец Нэн начала говорить, ее голос был настолько слаб, что Джулии пришлось склониться к ней.

— Нет, до тех пор, пока был жив Томас, он не посмел тронуть нас… У Томаса всегда было слабое здоровье. Он умер от лихорадки. — Руки Нэн, лежащие на коленях, судорожно сжались. — Мой бедный Томас!

— Мой дедушка выгнал вас из дома, выгнал женщину с маленькими детьми? — лицо Джулии вспыхнуло от унижения.

Словно желая спасти, защитить девушку от стыда, Нэн потянулась к Джулии, пошарила рукой, пока не нашла ее дрожащий локоть и утешающе пожала его.

— Ты не виновата, дитя мое. Мне хотелось свести счеты с твоим дедом, но не с тобой. Ты знала свою бабушку?

Джулии потребовалось несколько минут, чтобы обрести дар речи.

— Да, именно она оставила мне в наследство Кимбервуд.

— Так, значит, вот как Брейдер получил его. — Нэн кивнула головой. — И вот почему он женился. В приданое он получил после свадьбы Кимбервуд, не так ли? А мне Брейдер сказал, что с первого взгляда безумно влюбился в тебя. — Нэн склонила голову набок, словно стараясь разг-лядеть свою невестку. — Он объяснил мне, что потерял голову, как только увидел тебя. И говорил, что любой мужчина с радостью согласился бы взять тебя в жены. Но он никогда не видел и не знал тебя раньше, да, Джулия? Как легкомысленно с моей стороны было поверить, что Брейдер способен поддаться порыву чувств. — Она тяжело вздохнула. — Теперь я понимаю, что слова, которые он тогда говорил мне, были неправедны.

Джулия никак не могла представить Брейдера, расхваливающим ее достоинства, пусть даже притворно! Нэн выглядела погруженной в свои мысли. Миссис Эллиот и миссис Браун, чувствуя себя непричастными к разговору, молча рассматривали свои чашки.

И только ветер, завывающий за окнами, да стук дождя по стеклам нарушали тишину комнаты.

Наконец, Джулия, не в состоянии больше молчать, заговорила:

— Прошу вас, расскажите мне, почему Кимбервуд так важен для Брейдера, пожалуйста.

Брови Нэн поднялись в удивлении.

— Почему? Из-за меня. С тех самых времен, когда он был совсем крошкой, я рассказывала ему истории о Кимбервуде, о покрытых густыми лесами холмах, о широких просторах, где могли в безопасности резвиться дети. Для ребенка, росшего на грязных и опасных улицах Лондона, Кимбервуд звучал как рай. Я часами рассказывала эти истории детям, особенно когда нам нечего было есть. — Ее руки отчаянно сжали подлокотники кресла. — И Брейдер знал, что я всегда хотела находиться рядом с моим Томасом.

— А другие ваши дети?

Нэн, казалось, выдохнула ответ, который смешался с шумом дождя.

— Они умерли. Выжил только Брейдер. Мой несгибаемый под ударами судьбы, сильный Брейдер, так похожий на своего отца.

После паузы Нэн продолжила:

— У меня были еще сын и дочь. Сына звали Джоном, а дочь Мэри. Христианские имена. Но после того как Брейдер пропал, они прожили недолго… — по ее щекам заструились слезы.

— Миссис Вульф, думаю не очень разумно с вашей стороны продолжать этот разговор. — Взгляд миссис Браун был более красноречив, чем слова.

Джулию пронзила вспышка раздражения, и в то же время чувство вины угнетало ее. Она не хотела причинять страдания Нэн и одновременно горела желанием узнать побольше о Брейдере.

Но прежде чем она собралась с мыслями, чтобы ответить на упрек миссис Браун, Нэн сердито произнесла:

— Не обвиняйте Джулию. Слезы всегда шли мне на пользу. Знаю, что вас и Брейдера это тревожит, но слезы приносят мне облегчение. Воспоминания… у меня остались только мои воспоминания. — Внезапно ее брови сошлись на переносице: казалось, сам Брейдер нахмурился, голос изменился, в нем зазвучали властные, как у сына, не подлежащие обсуждению нотки. — Миссис Эллиот, миссис Браун, будьте любезны, оставьте нас одних. Мне нужно кое-что сообщить Джулии.

Миссис Эллиот попыталась робко возразить:

— Но миссис Эшфорд, я не уверена…

— Идите, пожалуйста. — Нэн смягчила стальной тон. — Брейдеру скажите, что я настояла на том, чтобы остаться с глазу на глаз с моей невесткой.

Обе женщины обменялись взглядами, не сулившими Джулии ничего хорошего, но девушка в ответ лишь высоко подняла голову. Она не могла позволить слугам запугивать себя.

Нэн терпеливо ждала, пока не услышала стук тяжелой дубовой двери, захлопнувшейся за ее компаньонками. Затем она потянулась к Джулии, протягивая ладонь. Без слов поняв просьбу свекрови, девушка придвинула свое кресло ближе, и Нэн коснулась ее. Нэн сжала руку Джулии, притягивая ее еще ближе к себе.

— Ты ведь любишь моего сына, правда? — торопливо, словно опасаясь, что их разговор прервут, спросила Нэн. — Ему нужна любовь!

Брейдеру? Любовь? Джулия, тяжело вздохнув, с трудом удержалась от более чем нелепого замечания в адрес Брейдера.

Нэн резко повернула голову на вздох.

— Ты не понимаешь его, да? — Уголки ее губ разочарованно опустились. — Вчера, когда я услышала твои слова, я подумала, что у тебя более твердый характер.

— С Брейдером нелегко иметь дело. Честно говоря, я не уверена, что мы подходим друг другу.

Невидящие глаза Нэн загорелись каким-то внутренним светом.

— Вы подходите друг другу. Вы великолепная пара. Мне не нужны глаза, чтобы увидеть, как прекрасно вы подходите друг другу. — Она изо всех сил стиснула руку девушки.

— Даже не знаю, стоит ли игра свеч, — сухо заметила Джулия. Что бы сказала Нэн, услышь она хвалебные слова Бархема об «экзотической» возлюбленной Брейдера?

Нэн выпустила руку Джулии и нахмурилась.

— Брейдер всегда заботился о Джоне, Мэри и обо мне. Он был самым младшим из детей. Когда он едва доходил ростом мне до колена, он уже добывал для нас пищу, брался за любую работу, чтобы поддержать в нас угасающую жизнь. Брейдер работал с утра до ночи, работал больше, чем любой другой ребенок. И он имел врожденную тягу к жизни, быстро научившись выживать. — Нэн покачала печально головой. — Я умоляла его не ходить на самые опасные улицы Лондона, но Джону и Мэри становилось все хуже. И в конце концов я обнаружила, что Брейдер стал тем, кем его сделала жестокая жизнь.

— Именно с этой дилеммой я и столкнулась сейчас лицом к лицу, — тактично вставила Джулия.