Сильвия Холлидей - Рассвет страсти

– Могли бы придумать более достойное извинение своему намерению совать нос в мои дела, – раздраженно фыркнул Ридли. – Как будто я не знаю, что Лондон ни в июле ни в августе не сравнится по духоте с Калькуттой. Или они вообразили, что у меня отшибло память? Ну, напиши им, чтобы не приезжали. Я не желаю их видеть.

– Но, милорд, – с болью возразил Бриггс, вспыхнув до корней волос, – разве можно просто взять и сказать такой очаровательной даме, как леди Дороти, что ее не желают видеть? А также лорду Холфорду… Я имел в виду, он ведь считает себя вашим другом…

– Бриггс, от твоей хваленой добропорядочности мне иногда становится просто тошно! Скажи им что угодно: что у меня выросла третья нога, что я превратился в чертову жабу. Дьявольщина, придумай же что-нибудь! Но я не желаю их снова видеть в Бэньярд-Холле! Наври им с три короба, если понадобится. А теперь пошел вон. И впредь потрудись сам управлться с такой ерундой, когда я занят.

Мрачная мина Бриггса могла соперничать разве что со страдальческой гримасой Аллегры, когда управляющий чопорно поклонился и вышел из буфетной.

– И в этом вы находите удовольствие, милорд? – прошептала она.

Ридли, яростно сверкнув глазами, так рванул ее за ухо, что с губ девушки сорвался болезненный крик.

– Я не давал тебе нынче позволения высказывать свое мнение вслух, – процедил он. – То, как я обращаюсь с Бриггсом, исключительно мое дело. Заруби это у себя на носу. Тем более что… – Железные пальцы все еще сжимали ее ухо, но на губах уже мелькнула равнодушная улыбка. – Тем более что я был с ним груб оттого, что он помешал мне остаться вдвоем с тобой. – Ридли отпустил ухо и погладил ее нежную кожу. – Очаровательно. Знаешь, я готов не только сократить срок твоей службы, но даже куплю тебе в ушки миленькие сережки, если ты согласишься… – Он умолк, но алчный, откровенный взгляд закончил фразу лучше всяких слов.

Аллегра в ужасе отшатнулась. Как она могла хотя бы на миг вообразить, что под личиной этого чудовища скрывается человеческое существо?

– Вы могли бы найти себе лучшее занятие, нежели без конца подвергать меня этим пыткам, милорд.

– Ах, значит, это пытка? – осклабился Грей. – Ну так покорись ей, и все!

У Аллегры уже не осталось сил для новой дуэли. Она устало вздохнула:

– Ну почему именно я?

– Бог его знает. – Ридли покачал головой, и его циничная улыбка сменилась искренней растерянностью. – Ты чрезвычайно странное создание. То и дело мне кажется, что мы встречались прежде. И что такого я углядел в тебе, почему меня так к тебе тянет?

– Держу пари, потому же, почему вас тянет к любой другой женщине, – горько ответила она. – Вот и нашли бы себе другую, посговорчивее, а меня оставили бы в покое. – И она постаралась подкрепить свои слова прямым, холодным взором.

На миг ее охватил страх, что хозяин взорвется от гнева. Но он просто расхохотался и небрежно пожал плечами:

– Что ж, я подожду, пока ты сдашься сама. А сюда я пришел по делу. Ты умеешь составлять укрепляющие напитки?

– Да, конечно, милорд. Я сказала об этом мистеру Бриггсу.

– Ну и что бы ты могла предложить для меня? Мне бы хотелось отведать нынче вечером чего-нибудь приятного на вкус; Того, что способствовало бы пищеварению и прогнало бессонницу.

Аллегра с сомнением смерила взглядом мощную фигуру. Даже невзирая на беспробудное пьянство, Ридли оставался здоровым как бык. И ему пристало отдавать предпочтение не каким-то там укрепляющим, но более хмельным напиткам и преследовать совершенно иные цели.

– Чтобы приготовить что-то стоящее, мне потребуется не меньше двух дней. Я еще не успела проверить, работают ли эти перегонные кубы. Впрочем, если вам так не терпится выпить… – Не скрывая своего неодобрения, она указала рукой на заставленный бутылками рабочий стол: – Я нашла кое-какие настойки, которые готовила ваша прежняя буфетчица. Вот это, например. Вполне приличная водка. Правда, в нее можно было бы добавить поменьше гвоздики, но это даже придает некоторую пикантность. Состав моего укрепляющего будет зависеть от того, что я найду на вашем огороде. Или, на худой конец, успею вырастить сама. Прежде мне приходилось иметь дело только с травами Нового Света, и понадобится какое-то время, пока я выясню, чем могу пользоваться в Англии.

– Хорошо, – согласно кивнул Грей. – Каждый вечер ты будешь являться в мою гостиную и приносить то, что приготовила за день.

– Означает ли это, что мне придется оставаться до тех пор, пока вы не захмелеете настолько, чтобы идти спать? – уточнила Аллегра, вовсе не желая снова становиться свидетельницей его пьяных бесчинств.

Однако Ридли решил истолковать вопрос так, как нравилось ему самому. Чувственные губы скривились в знакомой двусмысленной ухмылке.

– Только если захочешь сама. Ты ведь захочешь? – При виде ее молчаливого гнева он рассмеялся. – Вполне красноречивый ответ.

Аллегра пропустила все это мимо ушей. Может, так будет легче. Она вспомнила о прерванной уборке и налила воды в маленький тазик. Прополоскала тряпку и старательно выжала.

– У вас есть еще какие-нибудь пожелания, милорд, или мне будет позволено вернуться к работе?

– Да. Ты, несомненно, обладаешь способностями к врачеванию, и я проверил их на себе. Господь свидетель, именно ты помогла мне справиться с избытком кларета, – небрежно промолвил Грей. – Но сейчас я снова страдаю от боли. Страдаю в таком деликатном месте, что даже не решаюсь и сказать в каком. Однако эта боль лишает меня покоя. И я уверен, что вылечить ее сможешь ты одна.

Несмотря на свои более чем скромные познания в анатомии человека, Аллегра прекрасно поняла, на что намекает Ридли. Она слышала, что неудовлетворенная похоть причиняет подчас настоящие физические страдания. Значит, этот развратный негодяй снова собирается к ней приставать. Уж не вздумает ли он еще и заголиться, чтобы продемонстрировать, где у него болит?

– Вряд ли я в силах вам помочь, милорд, – отчеканила она.

– Да неужели… – промолвил Ридли. Подойдя к ней вплотную, он облокотился на край рабочего стола, так что их глаза оказались на одном уровне. Живое золото его очей искрилось издевательским смехом и откровенным возбуждением. – Это мой язык, – тихо пояснил Ридли. – Он так и не зажил с тех пор. Взгляни сама. Мне больно, когда я делаю вот так. – Виконт не спеша облизнул нижнюю губу.

Это выглядело не просто откровенно – это моментально распалило Аллегру настолько, что она едва справилась со вспышкой ответного желания, потрясшей все ее существо. А следом за желанием пришел гнев. Да как он смеет?!

– Я вам не хирург, милорд, – прошипела девушка сквозь стиснутые зубы.