Бонни Вэнэк - Кобра и наложница

— Кеннет, я знаю, тебе это так же трудно, как и мне. Я надеялась, что мы сможем преодолеть ту пропасть, которая лежит между нами, по крайней мере, сможем быть друзьями.

Он посмотрел на нее пустыми глазами.

— Как?

Бадра запнулась.

— Я не хотела тебя обидеть. Правда, не хотела. И я думаю, ты обижаешь Рашида потому, что он стал моим телохранителем, когда ты уехал из Египта.

Его лицо оставалось бесстрастным. Он, как истинный воин Хамсинов, умел скрывать свои чувства.

— Я бы хотела, чтобы вы с Рашидом отложили в сторону свои разногласия. Это тревожит мою душу, мое сердце. Он мой друг.

— Друг, и ничего больше?

Она пожала плечами. Его взгляд стал острым.

— Не подпускай Рашида слишком близко к себе. Могут быть неприятности.

— Неприятности? Это угроза? — спросила она.

— Считай это советом.

Размышляя над его таинственными словами, она кивнула.

— Буду рада увидеть твой дом, Кеннет. Можно мне приехать? — она помедлила. — Я возьму с собой Рашида. Он извинится перед тобой за свою грубость.

Он посмотрел в сторону. Его щека задергалась в нервном тике, словно он подавлял какое-то сильное чувство.

— Да, конечно. Приезжай завтра на чай. Файф-о-клок. Чай по английским правилам пьют в пять часов.

Голос его был абсолютно лишен эмоций и интонаций. Холодный вежливый английский герцог снова подавил горячего эмоционального египетского воина. Бадра вздохнула и, вспомнив обычаи западной цивилизации, подала ему руку.

— Спасибо. Я не хочу, чтобы между нами были натянутые отношения. Теперь мы снова друзья? — мягко спросила она.

Кеннет молча смотрел на ее руку, медленно взял ее холодные пальцы в свои и пожал. Она пристально глядела в его глаза. И тут он вдруг дернул ее за руку и сильно привлек Бадру к себе. Его руки, как стальные обручи, сомкнулись вокруг нее. Она задохнулась, чувствуя себя жертвой в кольцах громадной анаконды, о которой читала в одной из книг в библиотеке лорда Смитфилда.

На его лице расплылась улыбка. Бадра начала испытывать тревогу от чрезмерной близости сильного мужского тела. Она забыла, каким он был сильным. Она забыла его настойчивость в достижении того, чего он желал. Она забыла о многих вещах.

Он нагнулся над нею. Внутри у нее все застыло. Она вспомнила про его поцелуи там в Египте, в пещере. Ужас боролся в ней с желанием.

Его запах окутывал ее теплым облаком. Пряный незнакомый запах его гладко выбритых щек перемешался с запахом сандалового мыла, который напомнил ей, что это Хепри, ее защитник. Когда-то его усердная преданность превратилась в безропотное послушание. Если бы она попросила его прыгнуть со скал в Амарне, он бы прыгнул, да… Тогда.

Но не теперь. В его голубых глазах светилась решимость. Его неослабевающие горячие объятия говорили ей о том, что она больше не была в безопасности.

Страхи понемногу оставили ее, когда он приблизил к ней свои губы и подарил ей нежный почтительный поцелуй, в котором не было прежней страсти. И, к его удивлению, Бадра ответила на его призыв. Осмелев, она возвратила ему его поцелуй, увлеченная новыми для нее ощущениями, сливающимися внутри нее в горящее пламя.

И тогда он прижался к ней всем телом, запрокинул ее голову так, что слетела ее шляпа, и стал неистово целовать ее лицо, глаза — и снова губы. Тот нежный поцелуй перешел в нечто иное, наполненное тоскою по ней и желанием. Его сила заставила бешено биться ее сердце. Губы Бадры раскрылись навстречу этой силе страсти. Его зубы прикусили ей нижнюю губу. Легкий стон наслаждения вырвался у нее из горла.

Потом, вдруг так же неожиданно, он отпустил ее. Она отпрянула назад, почти потеряв равновесие.

— Снова друзья, Бадра? — хрипло переспросил он, переводя дыхание. — Ты действительно уверена, что хочешь этого?

Она все еще дрожала. У нее заметно тряслись руки, когда она попыталась взяться за ручку двери и вернуться обратно в дом. Она стремительно взбежала по лестнице. Надо было разыскать Рашида и рассказать ему о загадочном предостережении Кеннета.

Бадра легко постучала в его дверь. Изнутри доносились горестные причитания. Встревоженная, она открыла дверь и вошла, включив лампу.

Спящий Рашид метался по кровати и стонал. Бадра с жалостью дотронулась до него.

— Рашид, проснись. Ты бредишь.

Он сразу вскочил. Волосы его слиплись от пота. Его глаза встретились с ее глазами, и он отпрянул:

— Тебе не следует быть здесь, Бадра.

— Мне нужно поговорить с тобой. Хепри предупредил меня, что тебе грозит опасность, и велел избегать тебя. Он сказал, что могут быть неприятности. Почему?

Рашид глубоко вздохнул:

— Так я и думал. Он нашел это и думает, что вор — я.

Бадра застыла от страха.

— Вор?

— Кто-то проверил мою сумку. Нарушена моя предохранительная метка, — он презрительно засмеялся. — Хепри уже не тот воин, таким был когда-то. Он много чего забыл.

— Но что он имеет против тебя?

Ее телохранитель взял свою свернутую постель, вынул шерстяной мешок, залез рукой внутрь и что-то достал.

— Вот, — с сожалением сказал он.

Это было золотое ожерелье принцессы Мерет.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ожерелье как будто дразнило ее. Бадра терла глаза, не веря себе. Оно возвратилось к ней, осыпанное песчинками зла, которые она не могла стряхнуть.

Значит, Рашид знал, что она продала пектораль. Его темные глаза пристально смотрели на нее.

— Почему, Бадра?

Ей казалось, что его негромкие слова громом раздавались в этой тихой комнате.

— Почему ты украла у Хепри эту вещь? Из-за денег?

Она беспомощно пожала плечами.

— Каким образом это попало к тебе?

Он глубоко вздохнул, вертя ожерелье в руках.

— Я увидел, как ты его продавала. Когда магазин закрылся, я вернулся туда, проник в магазин и взял его. — Его лицо приняло решительное выражение. — Ты должна вернуть ожерелье в гробницу.

Страх сковал ее уста. Она продолжала молчать.

— Ты или я… но кто-нибудь из нас вернет его Хепри, и я признаюсь, что вор — я. И я приму то наказание, которое меня ждет.

— Пожалуйста, Рашид, не надо! — взмолилась Бадра.

— Я должен. Я твой телохранитель, я поклялся защищать тебя. Если ты не вернешь его, это сделаю я. Зачем ты его взяла? Почему? — продолжал он спрашивать, заметно волнуясь.

— В обмен на свободу одной рабыни из борделя в Каире. Они бы не взяли деньги, — проговорила она.

Это была часть правды — не вся, но ее основная часть.

Он тяжело вздохнул.

— Исправление одного зла другим не приносит душевного равновесия, Бадра.

— Пожалуйста, Рашид, не расспрашивай меня больше ни о чем.