Карин Монк - Пленник

– Конечно, – кивнул Хейдон. – На вашем месте, наверное, любой бы так поступил.

– А потом я стала приводить из тюрьмы других детей, поэтому по-прежнему медлила с продажей, – продолжала Женевьева. – Мистер Хамфри был так добр, что предоставил мне приемлемые условия и не напоминал, когда я задерживала выплаты или вовсе их пропускала. Раз в несколько месяцев я продавала что-нибудь из дома, и на вырученные деньги мы могли еще какое-то время продержаться. Кроме того, я рисовала портреты детей. За это платили не так уж много, но все же…

– Однако денег всегда не хватало, не так ли?

– Да, пожалуй. Ведь детям все время нужны новые вещи – одежда, обувь и прочее. Конечно, мы стараемся обходиться тем, что имеем, и вещи переходят от одного к другому, но все равно постоянно приходится что-то покупать. В первую очередь продукты, хотя есть и множество других трат – свечи, керосин, дрова, одеяла…

– Женевьева, я уверен, вы делали все, что считали необходимым, – перебил ее Хейдон. – И я не сомневаюсь, что вы поступали правильно. Никто не может упрекнуть вас в том, что вы не заботились о детях. Вы справлялись, как могли, а вот мистер Хамфри… Полагаю, что с его стороны не очень-то разумно распространять на вас обычные банковские условия, ведь он знает, что вы не можете платить регулярно.

Женевьева пожала плечами.

– Но он всегда был очень мил со мной… Если бы не он, мы давно бы оказались на улице.

– И, будучи таким милым, он теперь ставит вас в крайне затруднительное положение. Очевидно, он решил получить свои деньги во что бы то ни стало. Конечно же, мистер Хамфри считает, что может получить их от меня. Что ж, я действительно состоятельный человек, хотя по глупости многое растратил. – Хейдон в волнении взъерошил волосы. – Да, у меня достаточно денег, чтобы погасить ваши долги, Женевьева. Но к сожалению, в моем нынешнем положении мне до моих денег не добраться.

Женевьева посмотрела на него с удивлением. Неужели он и впрямь думает, что она приняла бы от него деньги?

– Я не жду, что вы или кто-то другой заплатит мои долги, – заявила она.

– Если бы я имел доступ к своим счетам, я бы не оставил вам выбора, – возразил Хейдон. – Но поскольку я сейчас не могу раздобыть денег, мы должны подумать, кто может это сделать. У вас есть родственники, к которым можно обратиться?

– Нет.

Хейдон нахмурился:

– Совсем никого? Может, дядя или какой-нибудь кузен? Может, кто-то из родственников вашего отца?

– У отца был только один брат, который умер за несколько лет до него. У мамы не было ни братьев, ни сестер, а мои дедушки и бабушки давно умерли.

– А как насчет мачехи?

– Я никогда бы ничего у нее не попросила. А она ни за что бы не стала мне помогать. Это эгоистичная и злобная женщина, и она ненавидела меня с того дня, как отец на ней женился. После свадьбы она перестала делать вид, что любит его, и предоставила ему возможность искать утешения на стороне. Когда я принесла Джейми домой, она сказала, что я должна была оставить его умирать в тюрьме. Я не сомневаюсь, что она получит огромное удовольствие, узнав, в каком положении я нахожусь. И разумеется, она не станет мне помогать.

Хейдон молча обдумывал услышанное. Был еще один очевидный выход, но ужасно не хотелось его предлагать.

«Ты болван, – говорил себе Хейдон. – У него же куча денег, и видно, что он по-прежнему испытывает к ней чувства». Собравшись с духом, он сказал:

– Тогда вам надо попросить в долг у Чарлза.

Женевьева решительно покачала головой:

– Нет, невозможно. Чарлз не устает повторять, что я не в состоянии сама заботиться об этих детях. Когда я принесла Джейми, он повел себя ужасно. Сказал, что не собирается растить отпрыска шлюхи, кто бы ни был его отцом. И запретил мне его брать. Да, запретил. – Она впилась пальцами в ручку дивана. – Но я сказала Чарлзу, что не откажусь от своего брата. Он разозлился и заявил, чтобы я выбирала: или он, или ребенок. И я выбрала.

Хейдон промолчал. Конечно же, легко презирать Чарлза, легко осуждать его и говорить, что он не заслуживает такой прекрасной женщины, как Женевьева. Но очень трудно признать следующее: попади он сам в такую ситуацию восемь лет назад, наверное, он поступил бы так же. Увы, кое в чем он не так уж отличается от Чарлза.

– Но если вы все-таки пойдете к нему и попросите, то он ведь даст вам взаймы? – допытывался Хейдон.

– Нет. – Женевьева снова покачала головой. – Однако он получит огромное удовольствие от того, что оказался прав.

Но Хейдон не сдавался:

– Полагаю, вы ошибаетесь. Думаю, Чарлз не захочет, чтобы вы с детьми оказались на улице. Если вы попросите о помощи, он наверняка…

– Нет, – перебила Женевьева. – Вы же его совсем не знаете. Чарлз получит огромное удовлетворение, если я потеряю дом и отдам детей в сиротские приюты. Такой сокрушительный итог будет тешить его гордость и укрепит всеобщее мнение, что я ужасно глупа, раз отказалась от такого жениха, как он.

– Вы же не знаете…

– Благодарю за участие, лорд Редмонд, но это моя проблема, и я сама ее решу.

– И что же вы сделаете?

– Найду что-нибудь для продажи.

Хейдон окинул взглядом комнату:

– Непохоже, чтобы у вас осталось что-то ценное.

– Кое-что еще осталось, – возразила Женевьева.

– И за эти вещи можно получить четыреста пятьдесят фунтов к завтрашнему утру?

– Нет, но мистер Хамфри сказал, что у меня еще есть время. К тому же я уверена, что банк даст мне небольшую отсрочку.

– Мистер Хамфри ожидает, что завтра я оплачу все ваши текущие долги. И для чего вам отсрочка? Для того, чтобы пропустить еще одну выплату по закладной и набрать больше долгов?

– Мне требуется время, чтобы обдумать ситуацию и найти выход из положения, – ответила Женевьева. – Возможно, продам еще несколько вещей, чтобы ублажить банк на время. А потом что-нибудь придумаю.

Хейдон с сомнением покачал головой:

– Королевским банком Шотландии управляет не ваш обожаемый друг мистер Хамфри, а совсем другие люди. А они хотят только одного – получить свои деньги. Если они говорят, что через тридцать дней подадут на вас в суд и продадут дом, то так и сделают. Ваш дом продадут лишь за часть его стоимости, полученные деньги пойдут на уплату долга, а вы с детьми окажетесь на улице. В настоящее время банк ликвидировал ваш счет, а значит, у вас нет средств даже на то, чтобы купить пинту молока или хотя бы одно яйцо.

– Благодарю вас за то, что прояснили ситуацию, лорд Редмонд, – язвительно сказала Женевьева. – Я уверена, у вас много собственных забот, так что не надо тревожиться еще и обо мне. Завтра в одиннадцать часов я встречусь с мистером Хамфри и объясню, что мне потребуется время… Скажу, что муж вложил деньги в коммерческое предприятие и к ним не будет доступа еще неделю или две. Это даст мне время на то, чтобы продать несколько вещей и на время удовлетворить банк.