Лиз Карлайл - Ночь с дьяволом

В конце подъездной аллеи он снял плащ и цилиндр и оставил их в экипаже, а сам, как только лакей Раннока отвернулся, растворился в темноте. Он не хотел, чтобы о его прибытии объявляли. По крайней мере до тех пор, пока он не выяснит, откуда дует ветер. За домом возле реки было совсем темно, и тихий плеск речной волны был едва слышен за взрывами смеха и музыкой, доносившимися из бального зала, двери которого, выходившие на веранду, были распахнуты.

Несмотря на весну, погода все еще стояла прохладная, и лишь немногие гости отваживались выходить на веранду. Бентли ничего не стоило перепрыгнуть через низкую каменную стену и подойти через цветники к двери. Зал был полон, но не переполнен. Через дверь ему было видно, как леди Раннок и ее супруг прощались с гостями.

Он заметил стоявших в углу Гаса и Тео Уэйденов. Музыканты заиграли веселый контрданс, и Тео повел танцевать Зою Армстронг. Гас остался стоять возле матери, которая оживленно сплетничала со своей задушевной подругой леди Бланд, красивой темноволосой вдовой, о возрасте которой, как и о ее моральных устоях, можно было лишь догадываться. Обычно Бентли предпочитал женщин именно такого типа, но сегодня она не вызывала у него ни малейшего интереса.

Он начал обходить зал по краешку толпы, окружавшей площадку для танцев, обшаривая взглядом зал в поисках Фредди, хотя пока что и сам не знал, что он ей скажет, когда ее отыщет. Ему хотелось схватить ее за шиворот, приподнять и легонько встряхнуть, а потом зацеловать до потери сознания, хотя он прекрасно понимал, что так делать не следует.

По правде говоря, когда он начинал думать об этом, вся ситуация ставила его в тупик. Потребность поговорить с Фредди, вновь прикоснуться к ней — причем не в смысле секса, а как-то по-другому, чего он и сам не мог объяснить, — не давала ему спать. Чтобы излечиться от этого, он проводил ночи напролет в пивных и прочих злачных местах Лондона. Иногда он вовсе не спал ночью. Это не было для него чем-то необычным. Он проводил таким образом значительную часть своей жизни: предавался разгулу несколько ночей подряд, а потом отсыпался двое суток, восстанавливая силы. Но на сей раз все было по-другому.

Когда гнев, вызванный тем, что ему дали от ворот поворот, поутих, он сказал себе, что просто беспокоится о Фредерике. Что он несет за нее некоторую ответственность. И это было правдой. Но его не покидало странное чувство: ему казалось, что если бы ему удалось заглянуть в ее глаза, почувствовать теплоту ее кожи, ощутить кончиками пальцев биение ее пульса, он смог бы понять, почему она так поступает.

К тому времени как смолкли последние звуки музыки, он успел обойти весь зал, но так и не нашел ее. Танцоры хлынули с танцевальной площадки, и всего в нескольких шагах от него остановился Тео, возвращавшийся с Зоей Армстронг. Потом Гас и Тео ушли, наверняка направившись в комнату, где играли в карты. Звуки музыки в зале сменились жужжанием голосов, но вскоре вновь заиграла музыка. Уинни Уэйден возвратилась к прерванному разговору с леди Бланд, а Зоя, приподнявшись на цыпочки, кого-то с нетерпением отыскивала взглядом в толпе.

Воспользовавшись удобным случаем, Бентли подошел к ней.

— Мисс Армстронг!

Зоя быстро повернулась, и глаза ее округлились от удивления.

Бентли предложил ей руку.

— Не окажете ли мне честь?

Она на мгновение утратила дар речи, что случалось с ней крайне редко.

— Ох, привет, Ратледж! — наконец сказала она. — Извини, но этот танец я обещала…

Бентли прикоснулся пальцем к ее губам и подмигнул.

— Возможно, — прошептал он. — Но этого бедняги здесь нет, не так ли?

Зоя немного помедлила, потом ее личико, словно солнышко, осветилось озорной улыбкой.

— Знаешь, Ратледж, — произнесла она, — я всегда считала, что ты умен не по годам. — И, не сказав ни слова миссис Уэйден, которая по-прежнему болтала с подругой, Зоя взяла его под руку.

Потом вдруг его осенила тревожная мысль.

— Надеюсь, вам разрешают вальсировать? — спросил он.

— Более или менее! — заявила она, весело поблескивая глазками.

— Зоя!.. — предостерегающе начал он.

— Не тревожься! Сегодня я веду себя, как положено благовоспитанной девочке.

Бентли положил руку на ее талию и, тщательно сохраняя приличную дистанцию, повел ее танцевать. Зоя была хрупким, похожим на эльфа созданием с черными как вороново крыло волосами и невинными карими глазами. Глаза эти были обманчивы, потому что ничего невинного в ней не было. Хотя она была приемной дочерью, всем было известно, что она родная дочь Раннока. Поговаривали, что ее матерью была дорогая французская куртизанка, и Бентли в этом не сомневался. Зоя была озорницей, каких свет не видывал, мегерой, плутовкой и неиссякаемым источником самых непредсказуемых неприятностей. Бентли даже было жаль Раннока.

— Ты великолепно вальсируешь, Ратледж. — Зоя лукаво усмехнулась. — И одет так элегантно. Еще десяток-другой лет — и тебя, возможно, даже примут в «Атеней».

Ее добродушный сарказм не прошел незамеченным. В клуб «Атеней» принимали только людей солидных и образованных.

— Полно вам, Зоя. У меня все-таки есть кое-какие привлекательные качества.

Зоя откинула голову и рассмеялась.

— Тетушка говорит, что ты безнравственный распутник, который требует шлифовки, — призналась она. — Но сегодня ты выглядишь вполне цивилизованным человеком. Правда, мне больше нравится, когда на тебе сапоги и длинный плащ. В них ты кажешься чуточку загадочным. А леди, как ты знаешь, предпочитают в мужчинах загадочность.

Он чуть приподнял одну бровь.

— Я не знал этого, Зоя, — пробормотал он. — Может быть, мне стоит потратиться на приобретение повязки на глаз и ятагана? Наверное, я смог бы даже научиться держать нож в зубах. Надо же соответствовать образу.

Зоя начала хихикать совсем не подобающим леди образом.

— Ты всегда умел рассмешить меня, Ратледж, — проговорила она. — Но должна признаться, что твое появление здесь меня очень удивило.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил он. — Обычно я не принимаю официальные приглашения вашей семьи. Но сегодня я не мог устоять.

— Вот как? — Зоя задумчиво сдвинула брови. — Наверное, приглашения были отправлены несколько недель назад.

— Именно так, — согласился он. — А что случилось? Может быть, я неожиданно стал нежеланным гостем?

Зоя побледнела.

— Нет, это не совсем так, — пробормотала она. — По крайней мере с моей стороны ничего не изменилось.

От него не укрылась какая-то недосказанность в ее словах. Но Зоя, явно нервничая, продолжала говорить:

— К тому же это мой бал, не так ли? И я рада, что ты пришел. До твоего прихода вечер был абсолютно заурядным, но я почему-то уверена, что ты найдешь способ его оживить.