Джо Беверли - Лорд полуночи

— Но вам он будет к лицу, так же как и вашему отцу.

Сердце у Клэр защемило от боли, но она не подала виду.

— Куда направимся теперь, милорд?

— Наверное, для первого раза достаточно.

— Но ведь все это теперь ваше! — Клэр вызывающе посмотрела на него в надежде уловить в его глазах хотя бы тень неловкости, которую, как ей казалось, должен был испытывать человек, незаконно захвативший чужое имущество. — Вам следует знать, чем вы теперь владеете. Все, до последней навозной кучи.

— В таком случае у леди Фелиции еще будет возможность ознакомить меня с поместьем. А теперь пришло время завтрака, — отозвался он с улыбкой, и они двинулись в дом.

По дороге Клэр честно призналась себе в том, что ревновала Ренальда к работницам на маслодельне, хотя как можно испытывать такое чувство по отношению к мужчине, которого ненавидишь и презираешь?!

Ей казалось странным также и то, как слуги и крестьяне отнеслись к смерти отца. Эльфгит скорбит о его утрате, но больше о нем никто и не вспомнил. А девушки из маслодельни только и делали, что кокетничали с новым хозяином!

Они вошли в зал, и Клэр поразили смех и оживленный разговор за столом. И это на следующий же день после похорон отца! Но самым страшным было то, что не только слуги забыли о трауре.

Мать выглядела так, будто и не заметила смерти мужа. Она, конечно, не веселилась, но и на убитую горем вдову не походила. Ее страдания начались в тот день, когда отец покинул дом, и теперь, видимо, боль в душе понемногу утихала.

Леди Агнес была, как всегда, погружена в себя. Невозможно определить, что она чувствует.

Лишь Томас производил впечатление глубоко несчастного человека, и то только потому, что его разыскали и заставили прислуживать у стола. Клэр втайне надеялась, что он иногда расплескивал эль и ронял посуду не в знак протеста, а от неловкости.

Поставив блюдо с хлебом рядом с Клэр, брат обиженно поджал губы. Она улыбнулась ему, стараясь ободрить, однако он еще сильнее нахмурился.

Господи, де Лисл, похоже, прав! Томас и вправду избалован. Ему уже давно следовало научиться выполнять свои обязанности.

Клэр любила отца, но воспитатель из него и впрямь был неважный. Он не готовил Томаса к военной карьере и никогда не спорил с женой, которая считала, что обучать сына наукам ни к чему. Лишь Клэр время от времени занималась с братом: учила его грамоте и арифметике, рассказывала сказки.

Теперь Томас не унаследует поместье отца, и ни образования, дабы стать духовным лицом, ни умения обращаться с оружием, чтобы сделать военную карьеру, у него нет. Боже, что ждет брата, когда он вступит в мир взрослых?

— Итак, молодой человек, — вдруг подала голос леди Агнес, — вы решили наконец, на какой из девиц женитесь?

— Это пусть они сами решают.

Томас вернулся к столу с блюдом мяса. Де Лисл выбрал хороший кусок и положил его на тарелку леди Агнес.

— Вам не кажется, что все это напоминает миф о трех богинях, вступивших в борьбу за любовь одного мужчины?

— Борьба за любовь? — усмехнулась леди Агнес. — Нет, эти трое борются за то, чтобы не оказаться в лапах великана-людоеда.

— Великана-людоеда? — Ренальд вопросительно взглянул на Клэр.

— Это ее мнение, — ответила она, втайне желая, чтобы бабушка на время лишилась голоса.

— Но вы действительно делаете все, чтобы избежать брака со мной.

Клэр положила себе кусок мяса, стараясь не встречаться глазами с Ренальдом.

— А что в этом удивительного? Вы пришли сюда неожиданно…

Она намеревалась предложить ему кусок мяса и потянулась к блюду, но Томас с самодовольной ухмылкой наклонил его так, что мясо упало на пол, к огромной радости собак. Ренальд потянулся через стол к Томасу и выпрямил блюдо в его руках, после чего спокойно заметил:

— Я знаю много упражнений для тренировки ловкости и сноровки, Томас. Если тебе захочется избавиться от собственной неуклюжести, скажи мне, и я тебя обучу.

Неизвестно, что именно оказало на Томаса воздействие: голос, прикосновение или взгляд Ренальда. Но он тут же перестал хмуриться и смущенно выпалил:

— Нет, милорд. То есть да, милорд…

Де Лисл отвернулся и снова обратился к Клэр:

— Простите, так о чем мы говорили?

Клэр была смущена не менее Томаса и теперь усиленно вспоминала, на чем прервалась их беседа.

— Фелиция с радостью станет вашей женой, милорд.

— А вы нет?

Клэр попробовала проглотить кусок мяса, но в горле у нее все пересохло от волнения. Тогда она прямо спросила Ренальда:

— Разве не пришло время послать за моей тетей, милорд, или отправиться к ней, чтобы выяснить, каково ее решение?

Он неторопливо дожевал мясо, отдал остатки завтрака собакам, вытер руки и поднялся.

— Хорошо. Пойдемте разъясним этот вопрос окончательно.

Они вышли из-за стола, и Клэр услышала за спиной тихий шепот бабушки:

— Несмышленое дитя!

Де Лисл предложил ей руку, и Клэр была вынуждена принять ее. Так они вышли во двор и двинулись по мосту к лагерю. На этот раз у Ренальда не было повода поднимать ее на руки, потому что огромная лужа на мосту высохла, а ее глинистое дно даже успело потрескаться на солнце.

При свете дня лагерь выглядел вовсе не таким зловещим. Люди Ренальда занимались обычными хозяйственными делами: мыли посуду после завтрака, чинили одежду, чистили оружие. И были совсем непохожи на грубых и жестоких солдат. Вход в палатку, где находились тетки Клэр, охранял стражник. Он о чем-то весело болтал с товарищами, но, завидев Ренальда, встал по стойке «смирно».

Де Лисл подвел Клэр к своей палатке, переливавшейся на солнце яркими красками, но ее одолевало беспокойство. Если бы только у нее была возможность хоть на миг остаться одной и собраться с мыслями!

Стражник отступил в сторону, но Ренальд оглянулся на Клэр, прежде чем войти, и спросил так, словно читал ее мысли:

— У вас нет никаких сомнений?

Вместо ответа Клэр решительно отодвинула полог и вошла внутрь:

— Фелиция, Эмис…

Через минуту Ренальд вошел следом за ней, быстро огляделся и тут же вышел.

— Они пропали? Где они? Что случилось? — Клэр поспешила за ним.

— Что случилось — понятно. Ко мне! — На его крик сбежался весь лагерь. — Вы решили, что если мы не в походе, значит, можно распуститься? — Он сорвал с палатки полог. — По-вашему, это крепостная стена? Где женщины?

Ренальд впал в настоящее неистовство, Клэр вся похолодела. Она видела, как солдаты потупились, избегая смотреть в глаза Ренальду.

— Милорд! — вышла вперед Клэр. — Помилуйте их! Фелиция и Эмис производят обманчивое впечатление хрупких и боязливых девушек. Ума не приложу, почему они решили бежать. Наверное, они не получили моего письма.