Кэтрин Харт - Шалунья

— Чёрт побери этого мужчину! Судя по тому, как он пытается командовать мной, можно подумать, что здесь всё принадлежит ему! — проворчала Хетер больше себе самой, чем своим посетительницам.

— Может, тебе это и не нравится, милочка, а я согласна, чтобы он приказывал мне все дни недели, — громко сказала Кружевная. — Он, пожалуй, лучшее, что здесь есть, не считая денег.

Ласка засмеялась и кивнула в знак согласия. Оглядев неубранную комнату, она заметила с отвращением:

— Баню так не содержат, дорогуша. У тебя могут стащить корсет, и ты даже не хватишься его. Как вообще ты находишь что-нибудь в этом беспорядке?

— С трудом, очевидно, — ответила Хетер. — И, вопреки злобным сплетням, я не содержу банного заведения. Я просто позволила этой… змее воспользоваться водой, в которой я мылась, так как он был настолько любезен, что натаскал её для моей ванны. Это сделка, о которой я искренне сожалею.

— Хотела бы я, чтобы он предложил такую сделку мне, — завистливо заявила Кружевная. — Я бы с радостью влезла в эту ванну вместе с ним и помыла бы ему за маленькими ушками и во всех других местах, где ему надо почиститься.

Ласка нагнулась и подняла с пола обгоревшее платье:

— Боже, девочка! Что здесь случилось? Ты снова пыталась гладить?

Хетер гневно взглянула на неё:

— Раз тебе обязательно надо знать, я пыталась нагреть щипцы для завивки волос и случайно опрокинула лампу. Наш герой-бармен бросился на помощь, но при этом сломал дверной замок.

— Ах да, — вспомнила Кружевная. — Он велел нам передать тебе, чтобы ты не беспокоилась. Он собирается починить его, сразу после того как помоется.

Ласка продолжала задумчиво смотреть на опалённое платье:

— Если тебе что-нибудь понадобится, я буду рада одолжить одно из моих платьев, Хетер. Я уверена, что другие девушки поступят так же.

— Я не думаю, что наши вкусы в этой области совпадают, — ответила Хетер.

Ласка нахмурилась, её дружеская улыбка исчезла. Она ответила холодным тоном, под стать тону Хетер:

— Забудь, что я упомянула об этом. Конечно, я не учла, что ты не захочешь снизойти до таких простых людей, как мы, с этим твоим благородным зудом, от которого никак не можешь избавиться.

— Послушай, Ласка, не будь ты такой обидчивой, — спала уговаривать Кружевная. — Я уверена, что Хетер не думала обидеть нас своим замечанием. По правде говоря, мне самой тоже не хотелось бы носить её одежду. Я не привыкла к тому, чтобы всё было застёгнуто до ушей, юбки волочились до полу, а на лице не было никакого намёка на краску. Все люди разные, и главное — чувствовать себя удобно. Так я понимаю. Я права, Хетер?

— Думаю, да, — выдавила из себя Хетер.

— Кстати говоря, — продолжала Кружевная, — Морган сказал, что тебе надо помочь с причёской. Я не опытная парикмахерша, но, если ты зайдёшь ко мне, посмотрю, что можно сделать.

Хетер заставила себя улыбнуться:

— Может быть, в другой раз. Сейчас я просто уложу их в узел. Пора вести Пиддлса на прогулку. Кружевная пожала плечами:

— Если передумаешь, то знаешь, где меня найти. Да, если тебе станет одиноко и захочется поболтать, крикни, милочка. Только, пожалуйста, не в рабочие часы. Некоторые любят, когда в постели две девочки, но это не в моём вкусе.

Гуляя с Пиддлсом, Хетер не переставала думать о словах, сказанных Кружевной перед уходом, пытаясь понять их смысл. Что могут три человека делать в одной постели? Ей это представлялось неразрешимой загадкой, особенно если учесть, что она толком не знала, чем в одной постели занимаются и двое — мужчина и женщина — кроме сна. Об этом у неё было очень неясное представление. Она знала, что это связано с их половыми органами и часто приводит к появлению детей, но 'точно, в чём заключались их действия, не могла вообразить. Она предполагала, что должна просто подождать до своей свадьбы, и тогда всё станет на свои места. Лайл, несомненно, ей все покажет.

Эта мысль заставила её нахмуриться. Почему, подумала она с любопытством, мысль о том, чтобы разделить свадебное ложе с Лайлом, вдруг показалась ей неприятной, тогда как мысль о такой возможности с Морганом казалась очень интригующей?

ГЛАВА 11

Поначалу во вторник вечером на собрании общества трезвости Хетер встретили так же холодно, как и в воскресное утро в церкви. Двенадцать женщин смерили её гневными взорами, а затем стали игнорировать, разговаривая между собой так, будто её не было там вовсе. Конечно, отчасти их возбуждение было вызвано тем обстоятельством, что Хетер из чистого упрямства оделась в ещё более симпатичное платье, чем то, в котором она была в церкви. В этот вечер на ней были атласное платье цвета мяты с оборкой цвета лесной свежести и маленькая нарядная шляпка, расположившаяся с небольшим наклоном на самой макушке. Она даже осмелилась привести с собой Пиддлса, на котором был повязан бант в цвет её платью.

— Дамы, мы должны проявить большую активность в нашей деятельности, направленной на запрещение продажи спиртных напитков, — заявила мисс Тоди, президент общества. — Сезон перегона скота вот-вот начнётся, а с наступлением лета ситуация ухудшится. Скоро город будет полон пьяных гуртовщиков. Мы должны что-то предпринять, чтобы уменьшить масштабы этого бедствия.

— Труди, мы сделали всё возможное, и нам осталось только прогнать их скот, — сказала Сью Бартон. — Мы не можем помешать вторжению этих мужчин в наш город. Если бы мы посмели только попробовать это сделать, убегать пришлось бы нам. Большинство наших мужей обязаны своими заработками этим голодным, уставшим в дороге толпам погонщиков скота, которые тратят свои деньги на ванны, бани, новую одежду, стрижку и всё прочее. Если бы не было этого летнего наплыва, торговцы потеряли бы большую часть годового дохода.

— К сожалению, вы правы. Мы сможем удержать этих мужчин, да и наших собственных трезвыми только в том случае, если сожжём в городе все пивные и бары.

— Давайте посмотрим, что мы пробовали сделать до сих пор, — предложила Маргарет Хинкль, секретарь, на носу которой красовались очки. Пошарив в своих объёмистых записях, она начала перечислять: — Мы раздавали нашу литературу перед тавернами…

— Что, конечно, имело бы успех, если бы большинство этих ковбоев умели читать, — вставила Нелли Шерман.

Маргарет невозмутимо продолжала:

— Мы собирали группы протеста, выбирая каждый раз различные заведения.

— И нас за наши труды обливали всякой дрянью — от прокисшего пива до содержимого ночных горшков, — вставила Анита Уайт с гримасой отвращения. — Последний раз понадобилось двое суток, чтобы смыть запахи и грязь с волос и одежды.

Глядя через толстые линзы очков, Маргарет удручённо кивнула и продолжала: