Кристина Додд - Древнее проклятие (Грешный и влюбленный)

— Ничего подобного. — Его преподобие Доналд вытянулся и стал, казалось, еще выше. — Она домой возвращалась. С фабрики.

— А кто это? — спросил Ранд.

— Перт Сьюард. Вы же ее знаете, да?

Ранд кивнул, ощущая скверный привкус во рту — Я их всех знаю.

— Злодей отколотил ее так, что на ней живого места нет. Он камнем сначала ударил, так что бедная женщина сознание потеряла. Успела только заметить, что лицо у него было прикрыто шарфом.

— Быть того не может. — Джеймс говорил по-прежнему равнодушно, но глаза его лихорадочно блестели. — Домой женщины никогда не возвращаются в одиночку. Только толпой. Муж ее побил, а ей признаться стыдно, вот и выдумала такую историю.

— Она шла домой одна, а не с другими женщинами. И было совсем темно. Не знаю уж, из каких соображений, но лорд Клэрмонт задержал ее на какое-то время, отпустив всех остальных. В его оправдание, конечно, можно сказать, что он никак не мог предвидеть такой ситуации, к тому же он ее еще и фонарем снабдил, чтобы ей легче было в темноте находить дорогу.

Силван страшно было узнать и страшно было не знать, но не могла она не спросить про это.

— Скажите, а она.., подверглась еще какому-то насилию со стороны нападавшего?

Его преподобие отшатнулся от нее, как будто услышал нечто ужасное, Ранд с Джеймсом закашлялись, пытаясь справиться с чувством неловкости и замешательства, вызванным столь откровенным вопросом.

— Безусловно, нет, — отвечал оправившийся священник.

— В самом деле? «Безусловно нет» — вы так уверены? — Силван просто допрашивала настоятеля. — Мужчина, способный накинуться на беззащитную женщину и избить ее, безусловно, способен опуститься и до грубого насилия.

— Никакого насилия не было. — Глаза священнослужителя пылали злобой и растерянностью. — Оскорбительно для женщины предполагать такое.

Силван в раздумье покачала головой.

— Как раз женщине в таких вещах легче разобраться. Может быть, она просто постеснялась рассказать вам обо всем.

— Уж вам-то она ничего не скажет, — отрезал викарий. — Вы в этих местах чужая, да еще слава о вас дурная идет. Ее муж и на порог своего дома вас не пустит. — Он неприязненно покосился на Силван. — Можете быть уверены, она мне все рассказала, даже то, как этот негодяй выглядел.

Ботинки Джеймса тускло поблескивали, а их хозяин нервно переминался с ноги на ногу, туда-сюда.

— Ну и как он выглядел?

Его преподобие Доналд мог торжествовать: ему удалось вновь привлечь к себе всеобщее внимание. Добился он этого, сочетая приемы иллюзиониста и высокопарность духовного лица, и Силван поняла, сколь гипнотизирующим может быть его искусство тогда, когда он стоит за церковной кафедрой. Понизив голос и окрасив его в драматические тона, отец Брадли Доналд возгласил:

— Тот, кто на нее напал, был высок и силен, и очи его блистали во мраке. Она казалась испуганной, когда я расспрашивал ее о случившемся, но все же поведала мне, — тут его преподобие сделал паузу, — что это был дух первого герцога.

— Чушь какая! — Джеймс досадливо отмахнулся, но Силван заметила в его глазах огонек беспокойства.

— Чушь? — вопросил отец Брадли. — Не знаю, не знаю. Если вам угодно выслушать, то могу сообщить, что многие из тех женщин, которые вынуждены возвращаться по ночам с фабрики — в одиночку или вместе с другими, — уверяли меня, что им не раз приходилось слышать шаги за спиной, будто кто-то шел им вслед. А Шарлотт вообще утверждает, что однажды, поздно вечером, ее сбил с ног незнакомец, появившийся невесть откуда, а затем так же внезапно исчезнувший. И произошло это в ту ночь, когда видели призрак.

Джеймс презрительно фыркнул.

— Вам остается лишь ткнуть пальцем в меня или Гарта, потому что мы по виду точь-в-точь тот старый герцог.

Силван даже вздрогнула от неожиданности. Ну, конечно! Она-то, дура, почему до сих пор не сообразила? Какое там еще привидение — то, что она видела и чего так испугалась, было никаким не духом, а заурядным человеческим существом. И она мгновенно сопоставила облик виденного ею призрака с портретом, который она рассматривала сегодня утром в галерее. Так, выходит, ее призрак — это Джеймс.., или Гарт?

— Да я просто пошутил, — быстро сказал Джеймс, заметив, что взоры всех присутствующих обращены на него.

Повернувшись к Ранду, Джеймс поднял руку, как бы взывая ко всеобщему вниманию.

— Кому же в голову придет шляться в темноте, выслеживая грязных деревенских баб, да еще отработавших целый день на этой проклятой фабрике. Ну, знаете ли!

— Нет, пожалуй. — Ранд хохотнул, но на его лице мелькнула тень подозрительности. — Ты-то на такое уж точно не способен. Единственное, что может выгнать тебя из дому, так это возможность попасть на вечеринку в Лондоне или полюбезничать с какой-нибудь птичкой, милой твоему сердцу.

Викарий, подумав, глубокомысленно изрек:

— Мне придется опросить всех и каждого в господском доме. Быть может, кто-то видел привидение — или того, кто выдает себя за привидение, — вчерашней ночью. — Глаза священнослужителя столкнулись с вызывающе глядящими на него глазами Силван и выдержали это противоборство. Показалось ей или он в самом деле обращался именно к ней, когда сказал:

— Надеюсь, мы еще вернемся к этому разговору.

— Как можно позже, — еле слышно прошептала Силван. А он уже выходил из комнаты, и сконфуженный Джеймс следовал за ним. Силван вовсе не хотелось отвечать на расспросы отца Доналда. У нее не было ни малейшего желания делиться с кем бы то ни было своими воспоминаниями о призраке. Она попробует сама разобраться в этой загадочной истории. И еще надо придумать, чем помочь Ранду… Ранд… Силван поглядела на него, вспомнив, как он оскорблял ее.

— Что за болван, — бросил Ранд, и голос его дрожал от гнева.

— Вы-то еще хуже, — резко отозвалась она, собираясь уходить.

Он поймал ее за руку.

— Что стряслось?

И у него еще хватает наглости спрашивать!

— Значит, я по казармам шляюсь? Как маркитантка или мародер, так вы считаете? — крикнула Силван, потеряв контроль над собой. Она понимала, что истинная леди не должна позволять себе повышать голос. Но этот странный дом с его странными обитателями, вся обстановка нервного напряжения, в которой Силван пребывала вот уже вторые сутки, а главное, сам этот мужчина заставили ее позабыть и приличные манеры, и обычное для нее здравомыслие. — Вы объявили, что я таскаюсь за солдатней!

— Это я со злости. — Ранд себя оправдывал и, кажется, был уверен, что она все поймет. И простит.

— Со злости? — Вот теперь Силван и сама разъярилась не на шутку. — Изволили гневаться, значит? А если вас что-то злит, вы, получается, вольны говорить все, что на ум взбредет, и никто не смей на вас обижаться, так? Вы все заранее себе прощаете и думаете, можно любые гадости творить, раз уж вы такой несчастный калека? — Она отшатнулась от него, словно ей и стоять-то рядом противно. — Да и чем это вы такой уж несчастный? Ноги не работают, верно. Но остальное-то в порядке.