Тень Исиды - Виктория Анатольевна Воронина

готовностью прислушался к приглашению визиря и понес девушку дальше в дом. После его ухода Хоремхеб остро взглянул на начальника охраны дочери Анума и шипящим от гнева голосом спросил у него: - Как ты посмел, негодный сын осла, бросить мое дитя в минуту смертельной опасности и не прийти на помощь Радамесу?!

- Господин, бог Себек пришел за жертвой, которую он сам избрал, и мы не посмели противиться его священной воле, - скулящим от страха голосом заявил Анум, только сейчас понявший, что его хозяин будет пострашнее любого крокодила.

- Если ты такой благочестивый человек, Анум, то завтра я принесу тебя в жертву Себеку, - с усмешкой сказал визирь и, не слушая мольбы о пощаде Анума, велел своим охранникам арестовать его и его подчиненных, от которых тоже задумал избавиться как от негодных слуг, не оправдавших его доверия.

На этом волнения дня для визиря не кончились. Несколько десятков разгневанных жрецов бога Себека, одетых в черные шкуры пантер пришли к Хоремхебу с требованием выдать им молодого военачальника Радамеса и Амнерис.

- Святотатство!!! Радамес убил одно из воплощений нашего бога, и он должен предстать перед нашим судом для понесения справедливого наказания, - громогласно заявил главный жрец Менес, с силой ударяя об землю своим посохом. По всему было видно, что он просто так не оставит убийство божественного крокодила. Набрав в грудь побольше воздуха, Менес продолжил выдвигать свои требования: – А твоя дочь Амнерис должна быть принесена в жертву Себеку, как избранная им девица.

Хоремхеб едва удержался от того, чтобы не плюнуть зло в бритую макушку жреца, который покусился на самое дорогое, что у него есть – на его любимую младшую дочь. Никакого почтения к жреческому сословию визирь не испытывал после того как пару раз стал невольным свидетелем их фокусов, которые они выдавали за «чудеса». До полного неверия в богов Хоремхеб еще не дошел, но он стал весьма циничным человеком. При этом открыто ссориться с влиятельными жрецами ему было не с руки, и он попытался пойти на соглашение с ними.

- Высокочтимый Менес, я дам Себеку жизни десяти человек для утоления его гнева, - спокойно сказал Хоремхеб. – Такая цена более чем достойное жертвоприношение.

- Нет, Радамес должен быть публично казнен – нельзя допускать брожения в умах людей, - упрямо возразил визирю главный жрец Себека. – Выполни наши требования, великий Хоремхеб! Пятнадцать лет назад ты пообещал отдать богу Амнерис, но передумал и принес в жертву жизнь другого человека. Однако Себек не принял этой замены, если он сам явился сегодня утром за твоей дочерью. Не иди против воли бога, иначе многочисленные беды обрушатся на тебя и страну. Я изучал гороскоп Амнерис, ей суждено умереть молодой. Так прояви заранее добрую волю и сам положи дочь на жертвенный алтарь во избежание многих несчастий.

- Послушай, Менес, несчастье случится с тобой, если ты не перестанешь преследовать мою дочь и юношу, который скоро станет моим зятем, - угрожающе произнес Хоремхеб. – Удовольствуйся тем, что я тебе предлагаю, и ступай прочь отсюда со своими людьми, не зли меня еще больше!

Менес был смелым человеком, однако даже ему стало не по себе при виде той бешеной злобы, которая появилась в глазах визиря. Поняв, что он ничего больше не добьется от Хоремхеба кроме обострения их опасного противостояния, жрец Себека выдавил из себя:

- Хорошо, великий Хоремхеб, той человеческой жертвы, которую ты готов дать и сундука золота будет вполне достаточно для того, чтобы гнев бога Себека утих.

- Я в этом ничуть не сомневался, - снова скривил свои губы в насмешливой улыбке визирь. – Когда можно отправить свои дары великому богу?

- Завтра утром после восхода солнца, - пробормотал жрец Менес и дал знак младшим служителям бога-крокодила следовать за ним.

После их ухода Хоремхеб повернулся к своему внуку царевичу Менфу, который стоял рядом с ним и поучительным тоном сказал ему:

- Вот так нужно разговаривать со жрецами, мальчик мой, решительно и твердо, иначе они сядут тебе на плечи и будут управлять тобою как послушным волом.

- Я понял, дедушка, - согласно кивнул головой восхищенный смелым поведением деда царевич Менфу. – От меня они тоже никаких уступок не дождутся!

Утром Хоремхеб, как обещал жрецу Менесу, принес в жертву Себеку Анума и еще девять бывших телохранителей Амнерис вместе с золотом, и больше ничто не мешало ему устроить свадьбу дочери с Радамесом, тем более что сами молодые люди желали ее всем своим сердцем. Главной частью свадебной церемонии стал переход невесты с ее приданым из отцовской усадьбы в дом жениха. Свадебный кортеж Амнерис оказался не менее многолюдным, красочным и шумным, чем торжественое шествие фараона в праздничные дни и он привлек к себе внимание почти всего населения города. Радамес вышел в сопровождении своего младшего брата Тутмоса из дома и с нескрываемой радостью встретил свою невесту у самых ворот. Он лично проводил ее в богато убранные покои, где оставил ее в окружении многочисленных служанок готовиться к первой брачной ночи.

Рабыни быстро и не доставляя Амнерис лишних хлопот, одели ее в соблазнительное полупрозрачное платье, и она принялась, полулежа в одиночестве ожидать прихода молодого супруга с мечтательной улыбкой на губах. Само ожидание ночи любви доставляло ей безграничное удовольствие и вызывало целый рой сладких грез, где царил образ ее прекрасного воина.

Скоро узорчатые занавеси, закрывающие широкую кровать от постороннего взора, чуть шевельнулись, и новобрачная радостно встрепенулась, думая, что это пришел Радамес. Но к ее нескрывемому разочарованию это оказался сын царского казначея Сефу, ее давний поклонник, который претендовал на ее руку еще до ее знакомства с Радамесом.

- Что тебе нужно, Техути? – весьма недовольным тоном спросила Амнерис. – Я жду своего супруга и не расположена сейчас тебя видеть.

- О, Амнерис, я не могу допустить, чтобы стала женой другого мужчины! – с жаром воскликнул юноша, неотрывно глядя на нее взглядом преданного пса. – Бежим в Нубию на крыльях моей любви, я обещаю тебе там райскую жизнь, которой позавидуют все женщины Уасета.

Но Амнерис в ответ пренебрежительно сморщила свой хорошенький носик, словно Техути превратился в безобразного павиана.

- А где ты был, Техути, когда на меня напал крокодил? – язвительно спросила она. – Я видела,