Уилла Кэсер - Погибшая леди

Народу на похороны собралось много. Со всего округа съехались давно живущие здесь поселенцы и фермеры, чтобы проводить до могилы старого, всеми почитаемого пионера.

Когда Нил, его дядя и миссис Форрестер возвращались в коляске с кладбища, миссис Форрестер, не проронившая ни слова с тех пор, как они выехали из дома, вдруг заговорила:

— Судья Помрой, — спокойно сказала она, — я думаю, надо перенести солнечные часы мистера Форрестера на его могилу. На цоколе можно высечь надпись. По-моему, это будет лучше любого покупного памятника. А вокруг я посажу его же розы.

В дом они вернулись в четыре часа, и миссис Форрестер настояла на том, что приготовит для них чай.

— Я и сама хочу чая и вообще лучше мне чем-нибудь заняться. Подождите меня в гостиной. А ты, Нил, расставь мебель по местам.

Серый день клонился к вечеру, и, пока все трое сидели за чаем перед окном, широкие луга, растянувшиеся между холмом и городом, начало быстро заметать первым снегом, а скрип высоких тополей вокруг дома, казалось, возвещал о наступлении зимы.

7

Однажды апрельским утром Нил сидел один в дядюшкиной конторе. Судья уже давно хворал, у него разыгрался ревматизм, и текущие дела вел за него Нил.

Открылась дверь, и на пороге появился человек, незнакомый, но кого-то Нилу напомнивший. Пришлось напрячь память, и тогда Нил сообразил, что перед ним Орвил Огден, который раньше часто наведывался в Суит-Уотер, но последние несколько лет не показывался. Он ничуть не постарел. Как и прежде, один глаз — ясный — смотрел прямо, другой — мутный — косил. Он по-прежнему носил жесткую бородку-эспаньолку и закручивал усы, цветом напоминавшие пчелиный воск, а жидкие волосы лихо зачесывал на лысину.

— Вы ведь племянник судьи Помроя, не так ли? Не знаю вашего имени, молодой человек, но я вас помню. А где судья?

— Присядьте, пожалуйста, мистер Огден. Дядя болен. Он не был в конторе уже несколько месяцев. Совсем расхворался. Чем могу служить?

— Печально слышать, что судья болен, очень печально, — по его тону казалось, что он действительно опечален. — Похоже, все мы стареем, и тут уж ничего не попишешь. С тех пор как скончался Дэниел Форрестер, все не так, — мистер Огден снял пальто, аккуратно положил на стол шляпу и перчатки и вдруг растерялся. — А что с вашим дядей? — неожиданно спросил он.

Нил рассказал ему.

— Я должен был зимой вернуться в Бостон учиться. Но дядя упросил меня остаться и заменить его. Не захотел никому здесь доверять свою контору.

— Понятно, понятно, — задумчиво произнес мистер Огден. — Значит, сейчас его дела ведете вы? — Он помолчал, размышляя о чем-то. — Да, я хотел кое-что с ним обсудить. Я здесь всего на несколько часов, от поезда до поезда. Но могу поговорить об этом и с вами, а вы посоветуетесь с дядей и напишете мне в Чикаго. Дело конфиденциальное и касается определенного лица.

Нил заверил мистера Огдена, что ему нечего опасаться, однако тот, по-видимому, не знал, с чего начать. Он был очень серьезен и, не торопясь, раскурил сигару.

— Ничего сложного, — сказал он наконец, — я намереваюсь сделать вашему дяде довольно деликатное предложение, касающееся одного из его клиентов. В настоящее время у меня в Вашингтоне есть друзья в правительственных кругах, они предпримут все от них зависящее, чтобы посодействовать мне. Вот я и подумал: этим можно воспользоваться, чтобы увеличить пенсию миссис Форрестер. На этой неделе я буду в Чикаго, а закончив там дела, с удовольствием прокачусь в Вашингтон и посмотрю, что можно устроить. При условии, конечно, что никто, а главное, клиент вашего дяди, не узнает о моем участии в этом деле.

Нил вспыхнул.

— Мне очень жаль, мистер Огден, — сказал он, — но миссис Форрестер больше не является клиенткой моего дяди. После смерти капитана она сочла нужным забрать от дяди все свои дела.

Здоровый глаз мистера Огдена затуманился так же, как и больной.

— Что? Он больше не является ее поверенным? Но ведь двадцать лет…

— Да, сэр. Я знаю. Миссис Форрестер поступила с дядей не слишком уважительно. Она передала свои дела другому юристу совершенно внезапно.

— Кому, хотел бы я знать?

— Другому юристу, здесь же в городе. Айви Петерсу.

— Петерсу? Никогда про такого не слышал.

— Ничего удивительного. Он не принадлежит к числу людей, которые бывали в доме Форрестеров в прежние дни. Он из молодых, немного старше меня. За несколько лет до смерти капитана он взял в аренду часть земли Форрестеров — стал у них арендатором. Так миссис Форрестер с ним и познакомилась. Она считает его хорошим дельцом.

Мистер Огден нахмурился.

— А в действительности?

— Кое-кто тоже так считает.

— На него можно положиться?

— Вряд ли. Он берется вести такие дела, за которые никто бы не взялся. Может быть, с миссис Форрестер он поступает честно. Но если это и так, то совсем не потому, что он человек порядочный.

— Новость весьма печальная. Знаете, молодой человек, вы продолжайте свою работу, а я должен подумать, — мистер Огден встал и, заложив руки за спину, зашагал по комнате.

Нил углубился в незаконченное письмо, лежавшее на столе, чтобы посетитель чувствовал себя свободно.

Он понимал, как затруднительно положение мистера Огдена. Тот был предан миссис Форрестер и раньше приезжал в гости к Форрестерам чаще всех других их денверских друзей. Но это было до того, как Констанс решила женить на себе Фрэнка Элигера и в союзе с матерью стала расставлять Элингеру сети. Нил помнил, что мистер Огден не появлялся у Форрестеров после того Рождества, которое Огдены провели в доме капитана вместе с Элингером. Вскоре после того памятного вечера Огден, по-видимому, понял, что затеяли его дамы, и, независимо от того, нравились ему их замыслы или нет, решил, что благоразумнее всего отойти в сторону. Он перестал бывать у Форрестеров не потому, что тем изменило счастье. Нил видел, что судьба миссис Форрестер действительно волнует мистера Огдена и он серьезно озабочен.

Нил успел закончить письмо и приступить к следующему, когда мистер Огден остановился у его стола, ожесточенно теребя свою эспаньолку.

— Вы говорите, этот молодой юрист беспринципен? Но и у негодяев бывают слабости, им тоже знакомы сантименты, если дело касается женщины.

Нил посмотрел на него. Он почему-то сразу вспомнил ямочки на щеках Айви.

— Слабости? Сантименты? Мистер Огден, почему бы вам не пройти к нему в контору? Одного взгляда будет достаточно.

— В этом нет нужды. Я понимаю, — Огден посмотрел в окно, из которого были видны верхушки тополей в роще Форрестеров, и тихо проговорил: — Бедная женщина! Ее вводят в заблуждение! Ей следовало бы посоветоваться с кем-либо из друзей Дэниела.