Сьюзен Робинсон - Помолвка

Джорджиана наклонилась и заговорила с Людвигом, позволив Нику любоваться ее роскошными бедрами. Он предпочитал, чтобы на ней не было кринолина, но она лишь изредка позволяла себе не надевать его, когда собиралась работать с запыленными и хрупкими артефактами. И все же ему приятно было смотреть на ее блестящие, черные как смоль волосы. На ней не было очков, которые она надевала во время работы. А ему хотелось видеть их на ней: очки принадлежали ей и подчеркивали яркую зелень ее глаз.

— Росс, мальчик мой.

Громкий голос графа вывел Ника из состояния задумчивости.

— Да, сэр.

— Подойдите и присядьте возле меня. — Граф указал на стул, который освободил Эвелин. Эвелин и его супруга прогуливались вокруг колоннады. Леди Лавиния сидела на причале под солнцем и писала письмо, в то время как слуги готовили кофе и убирали со стола. — Поторопитесь же. У нас с вами было мало времени для разговора с глазу на глаз.

Ник взял свой портвейн и присоединился к графу.

Трешфилд стукнул тростью лакея, который хотел наполнить его бокал портвейном.

— Прочь! Все уходите. Оставьте нас. Дворецкий и два лакея отошли. Трешфилд ухватился обеими руками за набалдашник своей трости и оперся на нее, сидя в коляске. Ник почувствовал себя объектом пристального изучения.

Он поднял бокал за графа, откинулся на стуле и повернул голову в сторону озера так, чтобы ему можно было незаметно наблюдать за Джорджианой. Ник понимал, что не должен был этого делать, но не мог удержаться, особенно после поцелуя в роще. Он пытался убедить себя в том, что впредь никогда даже не дотронется до нее. Но это не помогло. В прошлом Росс довольно легко расставался с женщинами.

— Послушайте, Ник, когда вы собираетесь послать за картиной Гейнсборо, чтобы я мог полюбоваться ею?

— Что? А, за Гейнсборо… Потребуется некоторое время, чтобы упаковать и доставить ее сюда. Думаю, около двух недель.

Джорджиана рассмеялась, слушая Людвига, и Ник вновь перевел взгляд с графа на нее.

— Вам пока не удалось убедить Джорджиану покинуть меня, не так ли?

Вопрос графа заставил Росса снова повернуться к нему:

— Пока нет, сэр.

Граф весело засмеялся, продолжая пристально смотреть на Ника.

— Но теперь вы уже убедились, что она не какая-нибудь избалованная вертихвостка, как вы полагали раньше. Ах, не пытайтесь отрицать это, мой мальчик. Понимаете, я довольно хорошо знаю Джорджиану. — Трешфилд на мгновение замолчал. — Я получил письмо от герцога. Он считает, что свадьбу лучше всего устроить в мае.

Ник, который наблюдал за Джорджианой, повернулся к графу:

— Никакой свадьбы не будет.

— Как же не будет? Обязательно будет. Джорджиана хочет иметь мужа, который не будет диктовать ей, как жить, дышать, что читать и с кем встречаться. Ее отцу нужны мои деньги, чтобы с их помощью поправить свои дела. Быть герцогом — суровое испытание, мой мальчик. Слишком мною всякой гнили в домах, слишком много иждивенцев, которых нужно кормить. — Граф опять замолчал, за что Ник был ему благодарен.

Вдруг Росс почувствовал боль в руке — это граф ткнул его концом своей трости.

— Вы уже соблазнили мою невесту?

— Что? — Ник оттолкнул трость в сторону.

— Если вы будете отрицать, то я вам не поверю.

— Сэр, ваше обвинение оскорбительно для меня.

— Ладно, оставим это. — Граф посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что их не подслушивают. — Не надо прикидываться овечкой, мой мальчик. Я понял, что она вскружила вам голову, уже тогда, когда увидел вас обоих в библиотеке.

— Вы сумасшедший старикашка.

— Будьте внимательнее, Росс, не забывайте о вашем кембриджском произношении. — Подняв бледную морщинистую руку, граф предвосхитил ответ Ника: — Все это я говорю для того, чтобы убедить вас подождать, пока она не станет моей женой или, еще лучше, пока я не умру. Вам следует проявить благоразумие, мой мальчик.

Свет простит многие недостатки такому богатому человеку, как вы, но если вы будете вести себя неразумно, то вас нигде не будут принимать.

— А мне наплевать на то, будут меня принимать или нет, а вам должно быть стыдно, старый сводник.

Трешфилд фыркнул и покачал головой:

— Не ожидал я от вас такой наивности, и все-таки с того самого момента, как мы сошли с лодок, вы только и делаете, что пялитесь на Джорджиану. А она только и делает, что вздыхает и краснеет. Ха! А вы думали, что вам удастся перехитрить умудренного опытом старика. Какое отвратительное проявление бессмысленной сентиментальности.

— Вы мерзкий старик.

Граф достал платок из своего жилета, громко высморкался и сказал:

— Не дело гостю влюбляться в хозяйку дома, мой мальчик. Я лишь пытаюсь помочь вам и Джорджиане тоже. Вряд ли она поблагодарит вас в конечном итоге. Ее голова забита довольно глупыми мыслями относительно сочетания любви и брака. Я бы сказал, чрезмерно практическими мыслями. Думаю, причина здесь в том, что она слишком много читает.

— Как можете вы предлагать мне такое? — Ник сжал руками подлокотники кресла. — Она добродетельная леди, и вы это знаете.

— Джорджиана впечатлительная и легкоранимая девушка, и она вас любит.

Ник внимательно посмотрел на Трешфилда, думая, что он сошел с ума. Старик ухмыльнулся и помахал своим платком:

— Не говорите мне, что это не входило в ваши планы. Кстати, что там у вас произошло в бане с бассейном?

— Вам известно об этом?

— Очень немногое из того, что происходит в Трешфилде, не доходит до меня, молодой человек. А теперь послушайте меня внимательно. Я очень люблю Джорджиану и сразу заметил, что вы очаровали ее. Поэтому и позволил вам остаться. Я почти физически ощущал то, что происходило в ваших душах. Однако ее близкие никогда не согласятся на брак между вами и Джорджианой, и я уверен, вы уже догадываетесь об этом. Я уверен также, что общаясь с Джоселином, вы поняли, как должен вести себя джентльмен. Ведите себя соответственно, сэр. Это единственный способ добиться того, чтобы вы с Джорджианой были вместе. Позвольте ей сперва выйти замуж, как это делают все остальные леди. Прислушайтесь к моему совету.

— К черту ваш совет, старый ночной горшок. Джорджиана невинная душа, и вы это знаете.

— Ну смотрите, мой мальчик. — Граф вздохнул и поправил мех у себя на коленях. — Рандалл. Рандалл, черт бы тебя подрал, подкати меня поближе к столу.

Граф схватил ложку и постучал ею по хрустальному кубку, чтобы привлечь внимание близких.

— Не уходите, Росс. Я особенно хочу, чтобы вы услышали то, что я буду говорить всем.

— Почему бы нет? Я потом всегда смогу выбросить вас в озеро вместе с вашей чертовой коляской.

Граф лишь засмеялся. Внимание Ника привлек блеск серебряной посуды на столе, он увидел столовый нож и почувствовал искушение вонзить его в костлявую шею графа. Циничный старый сводник. Осмелился предложить ему подождать несколько недель, пока первым не развратит невинное создание. Нику вдруг пришло в голову, что он сам совсем недавно собирался совершить это, но быстро отбросил эту мысль.