Патриция Хэган - Любовь и война

– Настойку из коры дерева? – совсем опешил Натан. – Ни о чем таком я даже понятия не имел! А цветы ты не используешь? Правда, они цветут только на восточном побережье…

– Нет, не цветы, а плоды, когда они созревают и начинают осыпаться. Тогда мы готовим столько настойки, сколько сможем, и надеемся, что ее хватит на всю зиму. Док говорит, что хинное дерево содержит алкалоид с каким-то мудреным названием, и особенно много его именно в перуанской хине.

– А знаешь ли ты, к примеру, что средство от дизентерии готовят из корней черничника? – спрашивала Китти, ловко собирая головки мака и желая хоть немного отвлечься от мыслей об отце. – Еще его можно сделать из плодов финиковой пальмы, но здесь она почти не растет. Док научил меня также делать снадобье из вишни, тополя и осокоря и добавлять его в питье от кашля. А еще хорошо помогает сироп из купальницы. Ну а касторку, конечно, добывают из касторовых бобов.

– И ты хочешь сказать, что знаешь, как со всем этим управляться? – Натан и не пытался скрыть, насколько изумлен и даже потрясен.

– А что тут такого странного?

– Ну, большинство юных леди…

– Мне тошно от большинства юных леди, – перебила она. – Натан, ну сколько тебе повторять, что я люблю медицину? И в отличие от тебя не вижу в этом ничего предосудительного. У женщин есть такое же право заниматься любимым делом, как и у мужчин!

– Я… – покачал он головой в крайней растерянности, – я думаю, что в твоих словах есть правда.

– Я тоже так думаю, – заключила Китти, набрав нужное количество мака и поднимаясь с земли. – И так думает мой отец. – При этих словах она едва удержалась от слез.

Торопливо вернувшись на кухню, она уселась за стол и вместе с Кейт принялась готовить опий. Натан наблюдал, как с помощью толстой швейной иглы собирают в чашку густой сок.

Но вот предварительная часть процесса была завершена, и за дело взялся док, который должен был приготовить лауданум.

– Ступай побудь возле отца, – сказал он Китти. – Если очнется, надо будет присмотреть за твоей матерью – кто знает, что ей придет в голову. Вполне возможно, что она станет его попрекать за помощь тем беглецам.

Натан последовал за ней, и Китти почувствовала благодарность за его постоянное присутствие – подчас она так нуждалась в его поддержке, его силе!.. Они молча смотрели на тело Джона, изуродованное глубокими ранами. Особенно страшно выглядел левый глаз – прикрывавшее его веко превратилось в бесформенный комок сосудов и размозженной соединительной ткани.

– Скорее всего, эта рана безнадежна, – с болезненной уверенностью заметила Китти. – И он ослепнет на один глаз.

– Еще рано отчаиваться, – ласково погладил ее по плечу Натан. – Необходимо дождаться, пока спадет опухоль. Хотя, конечно, шрамы останутся, и очень грубые. – И он, качая головой, обвел взглядом истерзанное тело.

Китти встрепенулась, заслышав приближавшихся всадников.

– Кто-то приехал, – промолвила она и собралась было бежать к двери, но Натан силой усадил ее на место.

– Я сам погляжу, кто там. – И он осторожно выглянул из окна, а потом возбужденно воскликнул: – Китти, там мой отец!

Мгновенно покраснев от гнева, Китти рванулась вперед:

– Да как он посмел являться сюда?! Ведь все знают, что он один из них… если не самый главный!

– Нет, ты не можешь утверждать это с уверенностью, – поспешно возразил он. – Нельзя верить одним слухам. Никому не известны подлинные имена куклуксклановцев. Вряд ли ему бы хватило духу явиться сюда, если бы он действительно участвовал в этом – и к тому же я знаю, что он нынче ночью спал у себя в постели, точно так же, как и я!

Сквозь неплотно прикрытую дверь она смогла различить голоса: снисходительно-самоуверенный – Аарона Коллинза и визгливый, с придыханием голос Лины, приберегаемый ею специально для «светской беседы».

Сурово поджав губы, Китти распахнула дверь и вышла на крыльцо. Аарон обернулся и слегка кивнул – как всегда, в элегантном черном сюртуке и белоснежной крахмальной сорочке, украшенной изысканной черной вышивкой. Горчичного цвета бриджи для верховой езды были заправлены в отполированные до блеска сапоги. Он взглянул на нее глазами, так похожими на глаза Натана! Вот и волосы так же вьются на висках, как и у сына. Но на этом сходство между ними, пожалуй, заканчивалось. Несомненно, ее любимый не унаследовал безжалостного характера отца.

– Мисс Китти, я явился сюда, чтобы выразить свою скорбь о случившемся. Известие об ужасных истязаниях, которым подвергся ваш отец от рук ку-клукс-клана, облетело все графство. Печально, что подобное могло случиться в наших краях. Могу я чем-то быть полезен?

– О, вы так добры… – разохалась Лина.

Но Китти тут же прервала материнские излияния:

– Аарон Коллинз, неужто вы считаете меня настолько глупой, чтобы поверить в вашу скорбь? Ведь это вашим рабам мой отец хотел помочь бежать!

– Но ведь не хотите же вы сказать, что я имею к этому какое-то отношение?

– Я знаю одно: мой отец вот-вот умрет от ран, нанесенных ему кровожадными убийцами! – гневно выкрикнула девушка. – И я знаю, что все в округе именно вас считают главарем ку-клукс-клана! И у вас еще хватает наглости явиться сюда и изображать сочувствие?! – Ее буквально трясло от ярости, и Натан поспешил обнять ее плечи.

– Поверьте же мне, – невозмутимо возразил Аарон, – я был дома и спал как ни в чем не бывало, пока вопли рабов не разбудили весь дом. Пока мы с Натаном добежали до бараков, Вилли уже погиб, а Дженни была забита почти до смерти. – И, понизив голос, он добавил: – Она умерла рано утром. А ребенка отыскать так и не удалось.

Китти охнула и резко отвернулась, не желая плакать у него на глазах.

Подавив подступившие к горлу рыдания, она процедила сквозь стиснутые зубы:

– Остается предположить, что вы отправили своих людей вдогонку за ку-клукс-кланом и, как только узнали, что дело дошло до убийства, постарались дать всем понять, как удручены происшедшим.

– Мои люди всю ночь занимались поисками рабов, – заверил Аарон. – Ибо кому, как не мне, следовало ловить беглецов!

Из комнаты донесся громкий стон, и Китти заявила:

– Мне надо идти к отцу. – С этими словами она повернулась и вошла в комнату, где лежал Джон, и плотно прикрыла за собой дверь.

Док был уже там, с новой порцией лауданума, которой надеялся снять боль. Приподняв голову Джона одной рукой, другой он вливал в рот больному густую темную жидкость. Джон проглотил лекарство, и док опустил его голову на подушку.

– Папа, ты слышишь меня? – дрожащим голосом спрашивала Китти. – Мы с тобой здесь, у дока, и он вылечит тебя. Ты снова станешь здоров!