Синтия Райт - Любви тернистый путь

Смит и Уикхэм сидели по одну сторону стола, время от времени сближая свои руки. Миген впервые обратила внимание, как Смит смотрит на Уикхэма, и обо всем догадалась. Смысл сияния ласковых, как у газели, глаз Смит не вызывал у Миген никаких сомнений. Смит и Уикхэм говорили мало и обменивались словами только между собой, и поэтому Брэмбл обращалась большей частью к одной Миген.

— Если бы вы спросили меня, я бы сказала, что это позор! — воскликнула она, и Миген вопросительно посмотрела на нее:

— Что вы имеете в виду, мадам?

Брэмбл наклонилась к ней, поджав тонкие губы.

— Театр! — прошипела она. — Мне сказали, что два дня назад приняли законопроект о театре. Это грех! Наш город славился чистотой морали. Но вот сделан первый шаг, чтобы подорвать ее. Запомните мои слова!

— Как удивительно пахнут цыплята. — Миген попыталась перевести разговор на другую тему. — Я так восхищена вашим умением управляться на кухне.

— Для меня это обычная, трудная работа, — фыркнула повариха. — Я предана ей. Совсем по-иному, чем здешние люди. Бывает время, когда совесть пилит меня за то, что я работаю на них.

— На кого? На Бингхэмов?

— А на кого же еще? Они дурные люди, ибо их образ жизни далек от целомудрия. Мне становится просто худо, когда в доме все это начинается… — Ее нож на мгновение замер в воздухе, а потом Брэмбл снова стала быстро резать картошку. — Я не верю распространяемым побасенкам, но это уже так или иначе общеизвестно.

— Простите, кого вы имеете в виду?

— Маркуса Римса. Этого презренного нечестивца. Я говорю об этом лишь в надежде, что вы, будучи горничной госпожи Уэйд, сумеете ей помочь.

Миген показалось, что часть разговора она пропустила мимо ушей. «Маркус Риме и Присцилла? — размышляла про себя Миген. — Всего два дня прошло с того времени, как Лайон Хэмпшир провел со мной почти весь день».

За это время Миген болезненно осознала «прелесть» своей новой жизни. От волнующей игры в маскарад теперь ничего не осталось. Она превратилась в простую служанку, работающую от рассвета до сумерек, а потом и поздней ночью, но имея ни времени, ни возможности выяснить новые сведения о Присцилле. В любом случае бывшая подруга теперь уже не доверяла ей свои секреты. Видимо, Присцилла забыла, что они некогда были близки, как сестры, ибо ее отношение к «служанке» стало таким же высокомерным, каким было и отношение Энн Бингхэм.

И без того угнетенное состояние Миген ухудшалось из-за того, что после вечернего разговора с Лайоном Хэмпширом она виделась с «хозяином» лишь мельком. Могло ли быть так, что Лайон принял ее слова на веру?

Миген уговаривала себя, будто она была бы рада избавиться от Лайона, напоминала себе, что он наглый и самонадеянный мужчина. И все же.., все же девушка постоянно была начеку: его шаги в коридоре, звук его веселого или сурового голоса…

Но хуже всего было для Миген, когда она спала. Ей снились обнимающие руки Лайона и его целующие уста. Она просыпалась в лихорадочном состоянии, охваченная странным желанием научиться презирать Лайона.

Из обрывков разговоров Присциллы и других домашних Миген стало ясно, что та видится с Лайоном гораздо чаще, нежели раньше. Может, в конце концов он влюбился в нее?

— Брэмбл, какие у моей госпожи дела с Маркусом Римсом? Вы, конечно, знаете, что она помолвлена с мистером Хэмпширом?

Брэмбл, засмеялась, но очень недобро:

— Для таких, как она, это не имеет никакого значения.

Сегодня я видела ее с Римсом. Они шли рука об руку, а мистер Хэмпшир был вне себя от злости.

— Я не понимаю!

— Что же здесь понимать? Они, Саут, разных пород. Для этих людей верность и праведность ничего не значат.

— Это правда? — Миген взглянула на Уикхэма и Смит. — Мисс Уэйд крутит с Римсом?

Смит чуть-чуть покраснела, обменявшись смущенным взглядом с Уикхэмом.

— То, что он был сегодня здесь, правда.., и мисс Уэйд его развлекала. Насколько это возможно…

— Все зависит только от времени! — воскликнула Брэмбл. — Маркус Риме — жесткий мужчина. Я бы сказала, жестокий. И в жизни у него только одно стремление.

— Какое же?

— Затмить мистера Хэмпшира.

Серебряная ложка, которую чистила Миген, выпала из ее рук, и она снова взглянула на Смит.

— Я поставлена в тупик! Не можете ли вы мне разъяснить, о чей идет речь? Что за странное слово «затмить»?

— Я не в силах понять это, — начала, вздохнув, Смит, — но Брэмбл права. Вы, вероятно, смогли бы кое-что посоветовать мисс Уэйд. Конечно, вашей хозяйке, может быть, и неизвестно, но мистер Риме и мистер Хэмпшир давние соперники, точнее, даже враги.

— И мистер Хэмпшир достаточно обоснованно презирает мистера Римса, — лаконично заметил Уикхэм.

— Мы точно не знаем, — продолжила своим приятным голосом Смит, — но у мистера Хэмпшира для этого есть весомый повод. А мистер Риме действительно довольно противный тип.

— Он завистлив, — проворчал Уикхэм, и Брэмбл кивком подтвердила это.

— Может быть, все началось с женщины… Кто знает?.. В любом случае мистер Риме уже давно пытается во всем превзойти мистера Хэмпшира. К сожалению, после начала торговли с Китаем это стремление усилилось. У мистера Хэмпшира все шло очень хорошо, а мистер Риме потопил свой первый корабль. Не сохранил от него ни щепки. Мистер Бингхэм теперь не окажет ему такой же финансовой поддержки, какую предоставляет мистеру Хэмпширу. И это еще больше обозлило Римса. Так или иначе, его визиты в этот дом вчера и сегодня утром являются, по-видимому, предвестниками будущих неприятностей. Но главное, что миссис Бингхэм этим Римсом очарована и откровенно поощряет его.

— А раз так, то и мисс Уэйд тут же посчитала его очень обаятельным, — заметила сухо Миген.

— Именно этого мы все боимся. — И Уикхэм сдвинул черные брови.

В этот момент на кухню ворвалась одна из горничных с возгласом, что к чаю пришла еще одна гостья.

— Великий Боже! — пробормотала Брэмбл и указала своим костистым пальцем на Миген. — Смените фартук и идите прислуживать.

Удивившись приходу нежданной гостьи, Миген побежала по заднему коридору в свою спальню, быстро скинула серый запятнанный фартук, надела чистый из плотной ткани и заправила буйные локоны под чепец. Чудесным образом Брэмбл уже украсила передвижной чайный столик разного сорта кексами и поставила чайный сервиз.

— Поторопитесь, — проворчала Брэмбл. — А то госпожа придет посмотреть, чем мы здесь занимаемся.

Миген толкнула тележку и повезла ее в восточную гостиную. Она уделяла так много внимания дребезжащей посуде, что, когда переступила порог, была никак не готова к тому, что увидела уставившуюся на нее Клариссу.