Джейн Фэйзер - Поцелуй вдовы

Джиневра услышала позади себя шаги. Знакомые шаги, уверенные и в то же время легкие. Шаги захватчика.

«Шаги человека, который заставляет меня трепетать».

– Лорд Хью. – Она с улыбкой повернулась к нему.

– Вы укололись?

– Нет, порезалась. Ножницы соскользнули. Ничего страшного. – Она поставила корзинку с цветами на каменную скамью у дорожки.

Хью вынул платок из кармана и, не спрашивая разрешения, стер кровь с ее пальца.

– Почему-то ранки на пальцах всегда очень сильно кровоточат.

– Да, я заметила. – Джиневра следила за его загорелыми пальцами: длинные, сильные, они действовали быстро и умело. Она чувствовала тепло его прикосновения – такое же тепло, как от мягкого, податливого нагретого воска.

Внезапно Хью выпустил ее руку.

– Нам нужно кое-что обсудить, мадам. – Джиневра собралась было что-то сказать, но он остановил ее. Его взгляд был прикован к ее лицу. – С самого моего приезда вы лгали мне, мадам. Меня здесь буквально завалили ложью, чтобы исказить факты и скрыть правду.

Джиневра побледнела:

– Какую правду, милорд?

– Правду о том, что вы вытолкнули своего мужа из окна.

– Кто обвиняет меня в этом? – побелевшими губами произнесла она.

– Я. Ваша камеристка говорит, что в ту ночь была в комнате с вами и Стивеном Мэллори, а ваш эконом утверждает, что она была с ним в буфетной. Вы говорите, что были в гардеробной, когда Мэллори упал, а часовой видел вас у окна и перед тем, как ваш муж упал, и сразу после этого. Если вы, мадам, не имеете отношения к его смерти, почему мне все лгут?

Джиневру охватила ярость. Теперь она поняла, что расстроило Тилли.

– Вы посмели запугивать моих слуг! Я велела им помогать вам, рассказать все, что известно. Им нечего скрывать. Вы, должно быть, запугали Тилли, и она солгала вам! Вы ползаете вокруг, как гадюка, и стараетесь заманить в ловушку моих людей – людей, которые верны мне, которые были рядом со мной с моего детства. Вы хотите обманным путем заставить их предать меня! – Забыв, что у нее в руке ножницы, она попыталась оттолкнуть его, но он перехватил ее руку.

–Ради всего святого, что вы делаете?

Джиневра взглянула на свою руку и медленно разжала пальцы. Ножницы упали на землю.

– Я забыла, что они у меня в руке.

– Мне и в это поверить? – насмешливо осведомился Хью. – Умертвив четырех мужей, вы решили теперь напасть на меня?

– О, только не говорите глупости! – Джиневра вырвала руку.

Наступила тишина, и Хью понял, что Джиневра не хотела нападать на него.

– Возможно, – уже более миролюбиво проговорил он, – вы объясните мне, почему вы сказали, что были в гардеробной, когда на самом деле вас там не было?

– А что видел часовой?

– Вас.

Джиневра отрицательно покачала головой.

– Как он может быть в этом уверен? Или вы опять воспользовались «убедительной» методикой, чтобы получить от него нужные вам показания? – Джиневра не скрывала сарказма. – Нам обоим известно, что вы намеревались уехать отсюда с доказательствами, которые вам так необходимы.

Хью гневно сжал губы:

– Мне уже надоело слушать эту песню. Часовой видел вас у окна до, и после падения Мэллори.

– И он видел, как я толкнула его, да?

– Нет. Но намерение ясно.

– Милорд, вы хоть представляете, каким крупным мужчиной был Стивен? – спросила Джиневра. – Согласна, я и сама не маленькая, но по сравнению с моим мужем… – Она окинула его жалостливым взглядом. – Все, кто знал Стивена, скажут вам, что он был очень высоким и сильным, несмотря на склонность к полноте. Он был пьяницей и, напившись, плохо держался на ногах. После обеда, бывало, он валился с ног – а такое случалось нередко, вам любой подтвердит, – и засыпал. Разбудить его было невозможно, а поднять – тем более. У меня бы не хватило сил вытолкнуть его из окна.

«А вот вовремя поставленной подножки хватило». Джиневра прогнала эту мысль и устремила на Хью полный жалости взгляд.

Уверенность Хью поколебалась.

– Так вы были у окна? – Уже стемнело, и он с трудом различал черты ее лица.

Джиневра повернулась к нему спиной и тихо сказала: – Да.

– Тогда почему вы солгали?

Она снова повернулась к нему. На бледном лице ее глаза казались черными.

– Это была безобидная ложь. Я хотела избежать пересудов. Люди, живущие в округе, суеверны и любят посплетничать. Ведь из-за смерти четырех мужей меня могут посчитать легкомысленной. – В ее голосе опять появились насмешливые интонации. – Разве вы и ваши хозяева не пришли к такому же выводу?

Хью смотрел на нее и пытался прочесть ее мысли. И все-таки она что-то скрывает – он может поклясться в этом. Кто она – алчный, безжалостный убийца или выдающийся ученый, применяющий знания на практике, дабы защитить свои финансовые интересы? У него нет неопровержимых доказательств тому, что она причастна к смерти своих мужей, однако у нее были и мотив, и возможность убить хотя бы одного из них.

– Итак, Хью де Боукер, вы арестовываете меня? – с вызовом спросила Джиневра.

– Я не вправе сделать это. Зато я вправе препроводить вас в Лондон, где уже другие люди примут решение об аресте. Мы уезжаем послезавтра. Будьте готовы.

Так скоро! Есть ли у нее время предпринять ответный шаг?

Джиневра вспомнила о документе, лежащем в корзинке с розами. Этот документ доказывал, что Роджер Нидем имел право распоряжаться землей, полученной от первой жены. Она хотела победно предъявить его лорду Хью. А теперь ей от этого триумфа нет никакого прока.

Лицо Джиневры оставалось спокойным. Нет, она не покажет своих чувств, она не доставит ему такого удовольствия!

– Не обещаю, что успею так быстро собраться.

– И все же вам придется поторопиться, мадам, – твердо заявил Хью. – Лето перевалило на вторую половину, и я бы не хотел оказаться в дороге, когда дни станут короче.

– Я могу взять с собой слуг? – холодно осведомилась Джиневра.

– Можете. Но они должны заготовить себе провизии и все необходимое для похода. Мой отряд не в состоянии содержать вашу челядь. Я могу разместить только вас, ваших дочерей и вашу служанку. Всем остальным придется самим заботиться о себе.

– Я обсужу этот вопрос со старшими слугами, – сказала Джиневра, лихорадочно обдумывая различные варианты выхода из создавшейся ситуации.

Хью кивнул:

– Как пожелаете. Я понимаю, что они были с вами с тех пор, как вы осиротели. У меня нет никаких возражений, если только вы в состоянии платить за них.

– Я буду в состоянии платить за них до тех пор, пока меня не сделают нищей, – не скрывая горечи, проговорила Джиневра. Хью де Боукер ожидает, что она будет переживать. Ну что ж, не стоит обманывать его ожиданий – он не должен даже предположить, что у нее есть другие планы. – В Лондоне мне понадобится магистр. Он поможет мне с защитой – если, конечно, мне будет дозволено защищаться.