Валери Кинг - Капризная вдова

В ответ виконтесса только фыркнула.

Внезапно заговорила молодая женщина.

– Мы приехали сюда, получив известие об ужасном происшествии на дороге. Оно потрясло нас до глубины души. Пожалуйста, скажите, как сейчас чувствуют себя пострадавшие? Я очень волнуюсь, ведь мы с мистером Брэндишем большие друзья!

По-видимому, последняя фраза предназначалась специально для Генриетты, и та внимательно посмотрела на незнакомку, стараясь понять, кто она. Неизвестная гостья была хороша собой, элегантна, с изысканными манерами и тихим, приятным голосом.

– Мы, кажется, не знакомы с вами, милая? – спросила миссис Литон и перевела взгляд на леди Рамсден, давая понять, что ожидает официального представления.

Виконтесса поняла намек и представила посетительниц как миссис Кемпшот и миссис Маршфилд. Услышав, что новая знакомая тоже вдова, Генриетта почувствовала неясную тревогу. Уж не влюблен ли в нее Брэндиш? Но она постаралась поскорее прогнать эту мысль, тем более что миссис Маршфилд ждала ответа на свой вопрос.

– Лорд Эннерсли уже вне опасности и спокойно почивает, а вот мистер Брэндиш пока не очнулся от обморока.

Все три незваные гостьи испуганно ахнули.

– Надо сейчас же перевезти брата и племянника домой, в Бродхорн! – воскликнула расстроенная леди Рамсден и, вытащив из ридикюля батистовый платочек, приложила его к глазам.

Миссис Литон, которую всегда трогал вид чужого горя, выпустила из объятий Генриетту и в порыве сочувствия схватила леди Рамсден за руку.

– Успокойтесь, Маргарет, – воскликнула она, – ваш брат чувствует себя хорошо, клянусь вам, а что касается племянника, то доктор уверяет, что мистер Брэндиш еще увидит собственных внуков! Надо только дать ему прийти в себя и поправиться!

– Я требую, чтобы их немедленно отвезли домой! – взвизгнула виконтесса.

Миссис Литон обернулась к Генриетте.

– Милочка, распорядись, чтобы в гостиную подали для наших гостей чай, – попросила она, – и миндальный ликер.

– Я бы предпочла херес, – заметила леди Рамсден. Кивком отпустив дочь, миссис Литон повернулась к виконтессе и предложила ей расположиться на канапе возле огня.

Леди Рамсден несколько раз сморкнулась в платочек и со страдальческим видом прижала руку к сердцу.

– Джорджиана! – обратилась она к миссис Кемпшот повелительным тоном. – Сядьте рядом, в этот трудный час мне нужна ваша поддержка! О, дайте мне вашу нюхательную соль, мне нехорошо!

Миссис Кемпшот услужливо кинулась к ней, торопливо шаря в ридикюле.

– Вы так побледнели, миледи, – заохала она. – Сразу видно, как вы любите брата и племянника. Вы так за них переживаете!

– Это верно, – скорбно ответила виконтесса. – Они мои самые близкие родственники, их счастье мне дороже своего собственного!

Генриетта с трудом удержалась от колкости, которая уже была готова сорваться с языка. Вряд ли такая женщина, как виконтесса, способна питать к кому-нибудь сильные чувства. Ею руководит одно желание – безраздельно распоряжаться чужой жизнью.

Генриетте целый час пришлось провести в гостиной. Она сидела как на иголках, с нетерпением, как и миссис Литон, ожидая, когда же гостьи уедут. Но странное дело: едва возникал удобный момент, чтобы встать и попрощаться с хозяйками, миссис Маршфилд открывала свой розовый ротик и переводила разговор на какую-нибудь новую тему. Время шло и шло, и Генриетта уже изнывала от желания поскорей вернуться в спальню, чтобы узнать, очнулся ли Брэндиш. Кроме того, она боялась, что Энджел не сможет оказать ему помощь, если понадобится.

И вот ее терпение кончилось. Поднявшись, она извинилась и сказала, что ей надо срочно отлучиться по хозяйству. Миссис Маршфилд тоже немедленно вскочила с таким видом, словно собиралась сопровождать Генриетту, – очень неумно с ее стороны, ведь она была и этом доме впервые. Но опасения молодой хозяйки оказались напрасными: миссис Маршфилд, учтиво склонив голову, лишь пожелала ей всего хорошего и выразила надежду на встречу в будущем при более счастливых обстоятельствах. При этом на ее хорошенькое личико словно набежала легкая тень.

Поднимаясь наверх, Генриетта размышляла об увиденном. Несчастный случай с Брэндишем явно каким-то образом нарушил планы красотки-вдовы. При всей ее светскости, самообладании и выдержке в ней чувствовалась пронырливость ловкой интриганки. Она первой начала расспрашивать о Брэндише, всеми силами затягивала визит и, наконец, явно не хотела отпускать Генриетту из-за стола. Конечно, предположение, что у миссис Маршфилд имеется свой интерес насчет Брэндиша, было очень смелым, но не надо быть особо проницательной, чтобы понять: хорошенькая, свободная молодая женщина, имевшая благодаря матери прекрасные отношения с леди Рамсден, может попытаться выиграть столь замечательный приз в матримониальной гонке – благосклонность будущего наследника лорда Эннерсли. Стать следующей леди Эннерсли – неплохая перспектива!

Генриетта постаралась отогнать от себя эти неприятные мысли. Разумеется, Брэндиш рано или поздно женится, но надо надеяться, у него хватит ума выбрать женщину совсем иную, нежели миссис Маршфилд. Впрочем, пусть женится, на ком захочет, ее, Генриетту это не касается!

С этой мыслью она быстро взбежала наверх и стремглав бросилась в спальню.

14

Спальня Генриетты выходила окнами на запад, поэтому от полудня до самого заката весеннее солнце щедро заливало комнату золотом. Длинные, до полу, изящные кружевные гардины с воланами, дубовый паркет, хрустальная чаша с букетом засушенных цветов на круглом инкрустированном столике между окнами, обои с мелким, будто ситцевым цветочным узором и, наконец, тщательно навощенная кровать вишневого дерева под темно-красным бархатным балдахином, собственноручно вышитым хозяйкой, – все это делало комнату очень уютной. Впечатление дополняли два мягких стула в чехлах, тоже украшенных вышивкой кружев.

Когда Генриетта вернулась, Энджел по-прежнему сидела в кресле, удобно подложив под спину подушку, и что-то напевала себе под нос.

– Как хорошо, что ты пришла, Генри! – весело воскликнула она, поднимаясь и подходя к сестре, которая, встав в ногах постели, внимательно всматривалась в лицо раненого. – Хочу тебя обрадовать: едва за тобой закрылась дверь, как мистер Брэндиш пришел в себя, правда, ненадолго!

Генриетта чуть не захлопала в ладоши от радости и облегчения.

– Что же он сказал? – воскликнула она. – Он долго был в сознании?

– Минуту или чуть больше, и сказал такое – уму непостижимо! Представляешь, спросил, отпустила ли я ему грехи! Чтобы его не расстраивать, я, разумеется, ответила, что отпустила, и попросила простить Бетси, хоть она и пыталась его убить. Он наморщил лоб, видно, силился сказать что-то еще, но неожиданно заснул, как младенец!