Робин Шоун - Нежный наставник

— Зачем ты позвонил констеблю, Эдвард?

— Я же говорил тебе. Ты опаздывала, и я волновался.

— Ты напрасно его побеспокоил.

— Элизабет, ты не из тех женщин, что беспокоят своих мужей по всяким пустякам вроде этого слабого тумана. Естественно, я предположил самое худшее. Ну, давай, проходи в комнату и выпей чашку чая, пока Эмма готовит тебе ванну.

— Беспокоят своих мужей? Из-за слабого тумана?

У нее язык не поворачивался назвать этот кошмар «слабым» туманом. И о каком беспокойстве идет речь, если она вообще ничего не знала о совместном ужине?

Элизабет взяла мужа под руку и, к своему удивлению, обнаружила, что он был совершенно спокоен.

Войдя в гостиную, Элизабет увидела крупного седовласого мужчину. Тот поднялся с дивана и пошел ей навстречу.

— Миссис Петре, рад вас видеть в целости и сохранности.

Элизабет, борясь с головной болью, раздвинула губы в любезной улыбке и протянула слегка дрожащую руку.

— Констебль Стоун. Как я уже говорила своему мужу, не стоило никого беспокоить, в такую ночь все опаздывают.

Горячая ладонь констебля была влажной от пота, и Элизабет попыталась убрать руку настолько быстро, насколько позволяли приличия.

— Пожалуйста, садитесь.

Но он продолжал стоять, пока Элизабет не села напротив него.

— Ваш муж говорит, что сегодня вечером у вас важное мероприятие, так что я не задержу вас надолго. Его беспокойство совершенно оправданно.

Ужин у Хэнсонов!

Эдвард боялся, что они не успеют прийти вовремя. И спешка с горячей ванной вызвана вовсе не заботой о ее здоровье, а тем, что они опаздывают. Охранник в здании принял ее за проститутку, и хотел пристрелить. Ее могли изнасиловать, ограбить и, в конце концов, убить. Однако муж позвонил констеблю только потому, что она нарушила его планы.

— Прошу извинить меня за причиненное неудобство, констебль. Туман начал сгущаться, пока я выступала на собрании. Потом Уилл, наш кучер, и я попытались побыстрее добраться до дома. Безусловно, моя неопытность задержала нас еще больше.

— И каким же образом?

Элизабет почувствовала себя неуютно. Констебль Стоун вел себя так, словно она совершила преступление, а не пропустила ужин.

— Я вела лошадей, чтобы мы не угодили в Темзу.

Констебль удивился. Эдвард нахмурился:

— Для этого мы держим конюха.

— Томми стало плохо, пока он меня ждал, и Уилл его отпустил.

— Где проходило собрание, миссис Петре?

Элизабет ответила назойливому констеблю. Он с неодобрением посмотрел на нее.

— Вы хотите сказать, что в таком районе вас сопровождал только кучер?

— Я несколько раз говорил Элизабет, чтобы она наняла себе секретаршу. Тогда бы ей не приходилось посещать эти собрания одной. — Эдвард взял чашку чая и криво улыбнулся констеблю. — Но вы же знаете женщин. Они не думают о собственной безопасности до тех пор, пока не становится слишком поздно.

Элизабет почувствовала, как внутри у нее все холодеет. И туман, через который она с таким трудом пробралась, был ни при чем. Эдварду незачем было звонить констеблю, если только он не знал о пьяном охраннике. Тот мог бы убить ее, прекрасно зная, что она вовсе не проститутка… Элизабет резко встала.

— Прошу извинить, но я вынуждена вас оставить: Сегодняшние события меня сильно утомили.

Оба мужчины одновременно поднялись. Первым среагировал констебль:

— Конечно, миссис Петре. Я сам найду выход.

Дверь захлопнулась за ним с легким стуком. Элизабет и Эдвард смотрели друг на друга поверх чашек с чаем. В конце концов Элизабет собралась с духом.

— Уже слишком поздно, чтобы ехать на ужин, Эдвард.

— Эндрю ждет нас в своем особняке, Элизабет. Мы должны поехать.

— Нет, Эдвард, я не поеду. — От сильной боли у нее ломило в висках, а удары сердца гулко отдавались в голове. — Не сегодня.

— Конечно, — согласился он, удивив Элизабет. — Самое главное, что теперь ты в безопасности. Ты многое пережила за этот вечер.

— Да.

Почему она никак не могла заставить себя рассказать про сторожа и его угрозы?

— Я ударилась головой о фонарный столб.

— Позвонить доктору?

— Нет, спасибо, Эдвард, ты и так много для меня сделал.

— Спокойной ночи, Элизабет. Будь повнимательнее с головой.

Элизабет прикусила губу. Озноб, боль и страх по-прежнему не отпускали ее, и она никак не могла понять почему. Встреча с пьяным сторожем была чистой случайностью. В своем доме она должна была чувствовать себя в безопасности.

— Ты уходишь?

— Меня ждут Хэнсоны. Ничего страшного, если я опоздаю на несколько минут. Тебе лучше поторопиться. Ванна остынет. — Эдвард направился к двери и, поклонившись, открыл ее, пропуская вперед свою жену. — Спокойной ночи, Элизабет.

Она попыталась вспомнить свои ощущения, когда муж овладевал ею. Испытывал ли он хоть что-нибудь или был таким же холодным и расчетливым, как сейчас? Изменился Эдвард или… это изменилась она сама?

— Спокойной ночи, Эдвард.

Эмма в своей спокойной, методичной манере проследила за тем, чтобы Элизабет приняла горячую ванну и, укутанная, легла в постель с холодным компрессом на голове. Элизабет была слишком измотана, чтобы думать о чем-либо. Кроме того, все мысли казались полнейшей бессмыслицей и бредом, вызванным холодом, болью и усталостью.

Холодный компресс сполз набок и, вместо того чтобы унять непрекращающуюся боль, заморозил ухо. Перевернувшись на другую сторону, Элизабет зажгла газовую лампу, висевшую над кроватью.

Шестая глава. Она еще не приступала к своему домашнему заданию и должна была прочесть следующий урок в «Благоуханном саду».

Книга лежала там, где она ее спрятала, — в ящике стола. Достав бумагу и карандаш, Элизабет принялась за чтение, на ходу делая заметки. Глава называлась «Обо всем, что благоприятствует акту соития».

Головная боль и легкая дрожь в руках стали незаметно перемещаться по телу, опускаясь все ниже и ниже до тех пор, пока Элизабет не оставила попытки читать и писать.

«Способы любви между мужчиной и женщиной многочисленны и разнообразны. И сейчас наступило время познакомить тебя с разными позициями, считающимися традиционными».

Боже милостивый, она и мечтать не могла… о таком разнообразии в любви, которая всю жизнь была для нее выполнением «супружеских обязанностей».

В книге описывались все возможные и невозможные позы, в которых мужчины и женщины предавались любви. Вот мужчина сидит между раскинутыми ногами женщины и нежно потирает своим членом ее лоно, периодически пытаясь чуть проникнуть в него, пока оно полностью не увлажнится; вот женщина стоит на коленях, упираясь руками в землю, как это делают животные; теперь живот плотно прижат к животу, губы соединены в глубоком поцелуе.