Паола Маршалл - Мой любимый принц

Коби моргнул. О чем это он размечтался?

Неужели Дина и с ним чувствует себя посторонней? Наверное, потому, что он не рассказал ей о бриллиантах и о причине своей ненависти к сэру Рэтклиффу Хиниджу?

Но разве мог он поступить иначе? Коби хотел уберечь ее от опасности, но в результате они снова начали отдаляться друг от друга.

* * *

Через несколько дней слух о происшествии в Маркендейле распространился по всем клубам и гостиным Лондона. На Оксфорд-стрит Коби встретился с приятелем. Это был Белленджер Ходсон, живо интересующийся всеми светскими сплетнями.

— Скажите, Грант, правда ли, что вы заставили сэра Рэтлкиффа признаться в жульничестве и поклясться никогда больше не играть в карты?

— Где вы это услышали? — поинтересовался Коби.

— Об этом говорит весь Лондон.

— Вы меня удивляете, — сухо сказал Коби. Он не думал, что новости распространяются так быстро.

— Значит, вы не отрицаете?

— Не подтверждаю, но и не отрицаю. Сами понимаете, положение обязывает.

— Ничего я не понимаю, Грант. Но этот сэр Рэтклифф всегда казался мне скользким типом.

— Полагаю, скоро правда будет известна всем, — ответил Коби. Он поклялся молчать и не собирался нарушать свою клятву… хотя кто-то ее нарушил. Вероятно, Рейни. Странно, что его вообще пригласили в число свидетелей. Неужели его выбрали нарочно… как человека, который наверняка проболтается? Возможно, Бьючампу и его хозяевам выгодны эти слухи.

Коби с самого начала считал этот замысел довольно рискованным, и убедился в этом, когда столкнулся лицом к лицу с сэром Рэтлклиффом в Реформ-клубе. После того, как события в Маркендейле стали достоянием гласности, пошли слухи, что его собираются изгнать и из клубов, и из парламента.

Они встретились на широкой площадке между двумя лестничными пролетами. Коби холодно кивнул. Сэр Рэтклифф окинул его гневным взглядом.

— Полагаю, это вы в ответе за слухи, которые ходят по Лондону. Не смогли сдержать слово, Грант?

— Уверяю вас, вы ошибаетесь, Хинидж. Я никому ничего не говорил.

— Не верю. Если бы дуэли были разрешены, я бы послал вам вызов. Я подписал признание только ради принца, а не потому, что был виновен, и вы меня предали. Не думайте, что я это так оставлю. Знали бы вы, как мне хочется расквасить ваше смазливое личико.

— Попробуйте, — невозмутимо ответил Коби.

Сэр Рэтклифф вышел из себя.

— Я все знаю о вас и ваших играх, Грант, и здесь, и в Штатах. Там у меня есть друзья. Вы преступник, и вам не место рядом с джентльменами.

— В таком случае, мы с вами ровня, Хинидж.

Сэр Рэтклифф попытался его ударить, Коби уклонился. Вокруг них начала собираться толпа. Толстый напыщенный джентльмен презрительно фыркнул:

— Послушайте, что я скажу, Хинидж, оставьте его в покое. Говорят, что это не его вина. Поверьте ему на слово.

— Черта с два, — и он ударил еще раз. Коби снова увернулся. Выглядело довольно смешно… для тех, кто любит фарсы.

Толстый джентльмен произнес ледяным тоном:

— Прекратите, Хинидж. Вас хотят видеть в комитете.

— К черту, — прорычал сэр Рэтклифф. — Стой спокойно, Грант, и ответь мне как мужчина.

Коби склонился к нему и прошипел сквозь зубы:

— А может, лучше, если бы я был маленькой девочкой?

Ответом был нечленораздельный вопль и очередная попытка ударить. Двое мужчин, стоявшие позади сэра Рэтклиффа, схватили его за руки. Напыщенный джентльмен, Фитцджеральд Леннокс, громко произнес:

— Уведите его. Об этом сообщат в комитет. Прошу прощения, Грант. В последнее время этот человек невыносим.

Каким-то чудом сэру Рэтклиффу удалось вырваться из рук конвоиров. Он обернулся на верхней площадке лестницы и прокричал:

— Я подам в суд на всех вас, Грант, включая принца, и вы поплатитесь. Особенно ты, Грант.

— Этот человек не в себе, — ошеломленно воскликнул Леннокс. — Ему никогда не выиграть это дело. А вы хорошо держались, Грант. Мы здесь не терпим скандалистов. Больше вы его тут не увидите, комитет об этом позаботится.

Это был не единственный комитет, который лишил сэра Рэтклиффа членства в клубе. Сэр Рэтклифф был уничтожен.

Коби взглянул на письмо, полученное следующим утром. Адвокаты сэра Рэтклиффа требовали, чтобы мистер Грант отказался от обвинения в мошенничестве, выдвинутого против сэра Рэтклиффа в Маркендейле десятого сентября 1982 года. В случае отказа сэр Рэтклифф оставляет за собой полную свободу действий.

Коби взял ручку и начал писать: «Мистер Джейкоб Грант выражает наилучшие пожелания адвокатам сэра Рэтклиффа Хиниджа и сообщает, что он не намерен отказываться от обвинения».

Интересно, что делают Бьючамп и личный секретарь принца Уэльского сэр Фрэнсис Ноллис, чтобы избежать скандала? Коби был уверен, что никто не откажется об обвинения, а значит, вскоре можно ждать повестки в суд.

Затем Коби написал Дине, что готов выехать в Оксфорд, чтобы забрать ее и провести ночь в доме ее родителей. Перечитав письмо, он с грустью подумал, что оно звучит так же официально, как и послание адвокатам, но даже ради спасения собственной жизни он не смог бы относиться к Дине с тем же очаровательным легкомыслием, с каким относился ко всем прочим женщинам. И что это ему говорит?

Коби размышлял об этом и во время поездки. Дина встретила его довольно сдержанно. Очевидно, она очень остро восприняла его недоверие к ней.

Тем же вечером, сидя наедине с профессором Фабианом за бутылкой портвейна, Коби неожиданно спросил:

— Скажите, сэр, если бы вы знали нечто такое, что могло бы представлять опасность для вашей жены и ребенка, вы бы стали скрывать это от них?

Луис Фабиан ответил уклончиво, как и подобает ученому:

— Смотря, о какой тайне идет речь.

— В качестве предмета для обсуждения давайте предположим, что опасность чрезвычайно высока.

— В таком случае это зависит от характера жены или ребенка.

Коби рассмеялся.

— По-моему, вы пытаетесь уйти от ответа, сэр.

— А я думаю, что вы искусный спорщик. По моему убеждению, порядочный человек обязан защитить свою жену и ребенка, но человек практичный может счесть необходимым сообщить жене о своем затруднительном положении.

— Особенно, — с улыбкой согласился Коби, — если она знает половину истории и достаточно умна, чтобы догадаться об остальном.

— Вот именно. Как я понял из слов моей дочери, переменами в ее облике и поведении она обязана вам. Если я и питал какие-то сомнения насчет ее замужества, теперь они рассеялись. Она стала совершенно другим человеком. Так что если вы говорите о ней, я бы счел возможным ей довериться… но сами видите, определенного ответа я не даю!