Джоан Вулф - Аннабель, дорогая

— О Боже! — воскликнул он каким-то странным незнакомым голосом. — Что же нам делать?

Я обернулась, подняла свое заплаканное лицо, и Стивен, нагнувшись, поцеловал меня в губы.

Мы долго не отрывались друг от друга, пораженные собственной смелостью. Потом его голубые глаза вопросительно посмотрели на меня.

— Стивен, — выдохнула я и положила руки ему на плечи. Его губы беззвучно произносили мое имя, и он снова склонился надо мной.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его юное тело прижимается ко мне. Наши руки сплелись, а губы слились в яростном порыве.

Не знаю, что было бы дальше, если бы вернувшиеся спаниели не прервали наше головокружительное путешествие в мир взрослых страстей. Смущенно рассмеявшись, мы отпрянули друг от друга. Мокрый Мерлин прижался к моим голым лодыжкам.

Стивен взъерошил свои волосы, и улыбка сбежала с его лица.

— Почему мы такие юные? — с отчаянием воскликнул он.

Над нами кружились чайки. Я смотрела на Стивена и не знала, что сказать.

И сегодня ночью собаки, выбежавшие из леса, прервали мои воспоминания так же неожиданно, как много лет назад наш первый поцелуй.

Вновь подумав о своем неожиданном открытии, я сказала собакам:

— Он так и не узнал. Ничего не узнал.

Мерлин, особенно чутко улавливая перемены моего настроения, жалобно заскулил.

— Пошли, уже поздно, — сказала я собакам.

Глава 10

Проснувшись довольно рано в день рождения Джайлза, я увидела, что тучи, набежавшие за ночь с залива, заволокли все небо.

— К середине дня выглянет солнце, миледи. — Ходжес, встретивший меня в коридоре, постоянно делает метеорологические прогнозы. Сегодня я мечтала, чтобы его предсказание сбылось. Разумеется, я подготовила план и на случай ненастья, но все же опасалась, что оно помешает веселью.

Я поднялась в детскую, бывшую комнату Стивена, занимаемую теперь Джайлзом. Он еще лежал в постели, но уже проснулся. Увидев меня, сын вскочил и запрыгал на кровати, напевая: «Сегодня мой день рождения!»

Я рассмеялась:

— Тебе уже пять лет! Да ты растешь прямо на глазах, Джайлз!

— Нет, мама, нет! — Он бросился ко мне в объятия.

Я погладила его взъерошенные светлые волосы.

— Оденься, дорогой, а потом мы вместе спустимся к завтраку.

— А где мой подарок, мама?

— Подарок? — Я подняла брови. — Какой подарок?

— Мама!

— Возможно, если ты оденешься и спустишься к завтраку, то и найдешь свой подарок. — Подойдя к стулу, на котором горничная накануне повесила его одежду, я предложила помочь ему.

Утром я попросила всех членов семьи и мисс Стедхэм собраться в столовой к нашему приходу. И едва мы появились, как все хором закричали:

— С днем рождения! С днем рождения!

Джайлз сиял. Нелл и тетя Фанни расцеловали его, а мужчины пожали ему руку, что мальчику очень польстило. Стул Джайлза был завален подарками, и это привело моего сына в восторг. От меня он получил рыболовные снасти, от дяди Адама и тети Фанни — уздечку, от Нелл — деревянный свисток, от Джаспера — крикетную биту, от мисс Стедхэм — несколько необычных камней для коллекции, а от Джека — резную статуэтку чистокровки.

Его ликование воодушевило нас, и завтрак прошел весело и непринужденно. Однако в половине одиннадцатого Ходжес доложил о прибытии герцога и герцогини Сайе, и наше праздничное настроение улетучилось.

Когда в столовую вошли моя мать и ее муж, воцарилось тягостное молчание. Эта супружеская чета производила странное впечатление. Герцог был на десять лет старше мамы, но сохранил величественную осанку. Шевелюра его поседела, а брови остались черными. Как и моя мать, он отличался поразительным высокомерием. Они казались идеальной парой.

— Тебе не следовало устраивать праздник, — заявила моя мать, — ведь не прошло еще и шести месяцев со дня смерти Джералда.

Джайлз встревоженно взглянул на меня.

— Праздник начнется через два часа, я не могу и не хочу его отменять, — ответила я.

— И как только это пришло тебе в голову? — воскликнула она. — Мы были в гостях у Эштонов, когда услышали о празднике. Все шокированы.

— Помилуйте, Регина, — добродушно проговорил Адам, — каким образом известие об этом так быстро и так далеко распространилось? Аннабель всего неделю назад решила устроить праздник.

— Кажется, семья какого-то эштонского фермера связана родственными узами с семьей уэстонского фермера, — презрительно бросила мать.

— Верно, — вспомнила я. — Элис, сестра Боба Фентона, замужем за эштонским фермером.

— Меня мало интересуют брачные узы фермеров, Аннабель, но мне не безразлична твоя репутация. Ты должна отменить праздник, — потребовала мать.

Я холодно улыбнулась.

— Праздник состоится.

В наступившей тишине раздался тихий голос Джека:

— Молодец, Аннабель!

Джайлз сунул ручонку в мою ладонь и я крепко сжала ее.

— Какой позор! — воскликнул герцог.

— Вы приехали к нам погостить? — спросила я супружескую чету. — Может, позавтракаете с нами? Или вы спешите поскорее покинуть этот презренный дом?

— Не стоит злословить, Аннабель, — заметила мать. — Конечно, мы останемся. Надеюсь, наше присутствие предотвратит скандал.

— Несомненно, Регина. — Адам едва сдержал улыбку.

— Я велела Ходжесу отнести наши вещи в красные апартаменты, — продолжала мать. — Мы с семи утра в дороге и хотим выпить чай в своих апартаментах.

Красные апартаменты, самые роскошные во всем Уэстоне, некогда даже почтила своим посещением одна королевская особа. Мама аннексировала их, когда мое замужество вынудило ее покинуть апартаменты графа.

— Праздник начнется в полдень, — сказала я. Герцог недовольно поморщился. Никто из нас не проронил больше ни слова, пока гости не удалились.

— Никогда не встречала более неприятного человека, чем герцог, — промолвила Нелл.

— Однажды я слышал, как папа назвал его старым пердуном, — сказал Джайлз.

Мы все покатились со смеху, а мой сын захлопал в ладоши, радуясь, что развеселил нас.

— О Господи! — вытирая выступившие от смеха слезы, проговорила тетя Фанни. — Нам не следовало поощрять Джайлза.

— Но ведь это сказал не я, а папа, — тотчас возразил мальчик.

— А вот и солнце вышло! — воскликнула Нелл. — Слава Богу!

— Небо на юге совсем голубое, — заметила я, выглянув в окно.

— Это бабушка привезла с собой солнце, — сказал мой сын.

Да, на всем белом свете нет ребенка милее! Я обняла его и прижала к себе.

— Что нам делать? — с отчаянием спросила я тетю Фанни. — Ведь у нас не будет гостей, достойных составить им компанию.