Джоан Вулф - Жгучее желание

От этой мысли во мне вновь проснулось знакомое чувство гнева.

Я не издала ни звука, но, видимо, что-то отразилось на моем лице, поскольку виконт Морли, испуганно посмотрев на меня, спросил:

— Что-нибудь случилось, мисс Вудли?

Выдавив улыбку, я заверила его, что все в полном порядке.

Вскоре после этого подошло время обеда.

Обычно мы с мамой — вдова и дочь барона — не удостаивались почетного эскорта, состоящего из графов (одним из которых был Рив) или виконтов. Однако сегодня, так как бал фактически проводился в нашу честь, наш статус неожиданно повысился, и я обнаружила, что меня сопровождает граф Меривейл, а Рив вел маму.

Обед, казалось, длился бесконечно. Роберт, сидевший на противоположном от Рива конце стола, равнодушно-вежливо беседовал с Шарлоттой.

Пару раз я перехватила устремленный на сына обеспокоенный взгляд лорда Брэдфорда и подумала, как нелегко, должно быть, приходится родным Роберта, вынужденным обращаться с ним как с собакой, которая в любой момент может укусить.

Пока мы не спеша поглощали обильный обед, состоявший из черепахового супа, семги, каплунов, ветчины, вырезки из оленины и огромного количества закусок, я разговаривала со своими соседями — лордом Брэдфордом и весьма милым лордом Остином.

После того как были съедены фрукты и мороженое, дамы ретировались в галерею. Вскоре к ним присоединились джентльмены, а затем музыканты заиграли первый танец.

Обычно честь открытия празднества принадлежала графине Меривейл, но сегодня ко мне подошел Рив, взял меня за руку и повел на середину. Все остальные встали вокруг нас, джентльмены поклонились, леди сделали реверанс, и бал официально начался.

За вечер я перетанцевала со множеством добродушных молодых и среднего возраста мужчин и где-то в середине бала вдруг поняла, что он мало чем отличается от тех танцев, которые я посещала дома вместе с мамой. Одежда гостей была, конечно, более элегантной, их социальный статус более значимым, однако и здесь царила та же самая атмосфера открытости и дружелюбия.

Я была в полном восторге.

И тут брат пригласил меня на танец.

Я не хотела с ним танцевать, но не могла отказать ему прилюдно. Поэтому я молча подала руку и последовала за ним.

Моя голова доходила Ричарду только до подбородка — он был таким же высоким, как Рив.

— Ну, теперь сразу видно, что они брат и сестра. — Эти слова громко и отчетливо произнес лысый джентльмен, сидевший рядом с леди Софией на одном из расставленных вдоль стены позолоченных кресел.

У меня внутри все сжалось.

Посмотрев на меня, Ричард проникновенно проговорил:

— В ближайшее время к Свейлам приезжает дядя Джон, и я хочу, чтобы ты знала, Дебора, — я собираюсь потребовать у него объяснений насчет тебя и твоей матери.

— Никакие объяснения не могут перечеркнуть восемнадцать лет несправедливости, — сказала я.

— Я понимаю, что… — Но прежде чем Ричард успел закончить фразу, танцевальные па заставили его отойти от меня. — Я хотел бы поговорить с тобой после его приезда, — сказал Ричард, когда танец снова свел нас вместе.

— Мне не о чем с тобой говорить, — фыркнула я. Фигура танца снова нас разделила.

— Ты должна встретиться со мной хотя бы ради своей матери, — продолжал Ричард, когда мы вновь соединились. — — Восемнадцать лет действительно перечеркнуть нельзя, но несправедливость можно исправить.

Я не хотела с ним говорить, не хотела ничего у него брать, но понимала, что он прав. Если он действительно готов выплачивать маме более существенное содержание, я не стану этому препятствовать.

— Хорошо, — стиснув зубы, согласилась я, прежде чем мы разошлись снова.

Когда музыка отзвучала, Ричард проводил меня к маме и лорду Брэдфорду.

— Я свяжусь с тобой после разговора с, дядей, — пообещал он. Его лицо помрачнело. — Уверяю тебя, Дебора, мне очень интересно послушать, что он скажет в свое оправдание.

Мне тоже интересно, — подумала я, глядя, как он кланяется маме и приглашает ее на танец. Мама улыбнулась в ответ. Кажется, она искренне рада тому, что вновь видит своего пасынка.

— Как настроение, мисс Вудли? — добродушно поинтересовался лорд Брэдфорд.

— Прекрасное, милорд, — ответила я. — Все просто замечательно.

Снова заиграла музыка, и я услышала, как кто-то приближается ко мне.

— Могу ли я пригласить вас на танец, мисс Вудли? — раздался голос Роберта Ламбета.

Я кинула панический взгляд на лорда Брэдфорда. Почему бы ему не спасти меня, сказав, что этот тур уже за ним?

Но он только хмуро взглянул на сына и промолчал.

— Конечно, мистер Ламбет, — выдавила я, и Роберт повел меня в круг.

Слава Богу, это был контрданс, а не кадриль, так что для всех присутствующих мы казались обычной парой, с улыбкой на устах движущейся то в одну, то в другую сторону. Но при этом из одного конца зала за нами наблюдал лорд Брэдфорд, а из другого — мрачно подпиравший стену Рив.

Роберт знал, что за ним наблюдают.

— Вы, наверное, чувствуете себя сабинянкой, Дебора? — усмехнулся он, когда мы на минуту сблизились.

Я не знала, кто такие сабинянки, но их участь явно была незавидной.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — глядя прямо ему в глаза, ответила я.

На миг в его глазах сверкнуло бешенство.

— Спросите Рива. Он вам скажет.

Вскоре я отправилась на ужин вместе с Ривом, Гарри и Мэри-Энн. В столовой был накрыт длинный стол, вокруг которого стояло несколько столиков поменьше. Наполнив тарелки, мы устроились за одним из маленьких столов.

За время моего пребывания в Вейкфилд-Мэнор я заметила, что у Мэри-Энн и Гарри, знавших друг друга с детства, отношения точно такие же, как у меня с Ривом. Их объединяли общие воспоминания и общие привычки, вместе они чувствовали себя весьма непринужденно.

Мэри-Энн полностью одобряла стремление Гарри стать врачом и очень возмущалась тем, что лорд Брэдфорд не позволяет сыну уехать в Лондон, чтобы получить там соответствующее образование.

— У Гарри призвание к медицине! — решительно заявила она в промежутке между порциями лепешек из омаров. — Он всегда обо всех заботится.

— Спасибо, Мэри-Энн, — приложив руку к груди, поклонился Гарри.

— Очень важно, чтобы ты получил хорошее образование, — продолжала она, одарив его лукавой улыбкой. — Помнишь те ядовитые настои, что ты готовил, когда мы были детьми? — Она повернулась ко мне:

— Он всерьез предлагал мне их выпить. Он называл их тониками!

— Если бы ты их пила, то стала бы гораздо здоровее, — с притворной обидой заметил Гарри.

— Ха-ха! — сказала Мэри-Энн. — Скорее я бы умерла.