Натали Питерс - Опасное наваждение

Вокруг нас сразу образовался целый кружок молодых аристократов, которые спешили представиться и записаться на танец.

– Может быть, мы потанцуем все вместе, в одном кругу? – весело спросила я. – Так принято у цы… в России.

Я почувствовала, как напряглась мадам Одетта, но остальные только рассмеялись, и самый старший – худенький шатен лет двадцати – тепло сказал:

– Наше счастье, что обычаи во Франции отличаются от русских, графиня. Вам придется терпеть присутствие каждого из нас по одному.

– Думаю, ваш обычай намного приятнее, – улыбнулась я. – В конце концов мужчина, который покупает лошадь, едва ли рассчитывает, что ему ее покажут в табуне. Да, я думаю, мне понравится танцевать с каждым из вас отдельно.

Мадам Одетта поморщилась, но мужчины были покорены и долго смеялись. Через несколько минут моя танцевальная карточка была заполнена. Окруженная поклонниками, я выслушивала бесконечные предложения показать мне красоты Парижа.

– С удовольствием! – с искренней радостью воскликнула я. – Давайте покатаемся верхом! Надеюсь, в этом городе можно найти лошадь…

Они уверили меня, что это очень легко, и тот же самый шатен с милой улыбкой предложил мне одну из своих породистых кобыл.

– Еще чего, – пробормотала мадам Одетта, когда молодые люди отошли в поисках других партнерш, пользовавшихся меньшим успехом. – Мне теперь придется платить вдобавок за костюм для верховой езды! А что это была за чепуха о танцах в кругу и покупке лошадей табунами? Я никогда тебе такого не говорила.

– Но ведь я ваша протеже из России, не так ли, мадам? – улыбнулась я. – Будет подозрительно, если мои манеры окажутся такими же изысканными, как у их сестер. Лучше пусть они считают, что я приехала из варварской страны, тогда у них возникнет желание показать, насколько культурнее и цивилизованнее французы.

Мадам Одетта удивленно поглядела на меня и одобрительно кивнула.

– Очень предусмотрительно, девочка. Ты далеко пойдешь. Видишь вот это имя на твоей карточке? Впрочем, оно тебе вряд ли известно. Это молодой де Верней. Он герцог, Рони, к тому же любимый племянник короля Луи-Филиппа.

Мадам представила меня некоторым своим старым друзьям. Я уже встречала этих мужчин, когда они заходили в дом на рю де Вожирар. Они все поголовно страдали артритом и были туги на ухо, но оставались тем не менее большими ценителями женской красоты.

– Очаровательна! Изысканна! Восхитительна! – лепетали они в совершенном восторге.

– Да, граф был моим очень дорогим другом, – с улыбкой сказала мадам Одетта, намекая на что-то, чего я не поняла, но все вокруг засмеялись. – Разумеется, я была только рада принять в свой дом его внучку. По ее поведению все еще видно, что она из провинции – Россия такая отсталая страна! – но она быстро учится.

– Готова засвидетельствовать, что это так, – произнес за нашей спиной голос, который я мгновенно узнала. Это была Симона Галлиер. – Ваша воспитанница, Одетта, изменилась до неузнаваемости с тех пор, как мы последний раз с ней встречались.

Однако мадам Одетту не испугала угроза, скрытая в словах Симоны.

– Да, благородное происхождение Рони наконец-то дает о себе знать. Происхождение ведь всегда очень важно, не так ли, Симона?

Улыбка Симоны застыла у нее на губах. Она бросила на меня еще один злобный взгляд и отошла.

– Вдруг она всем расскажет, что я была вашей посудомойкой? – спросила я шепотом у мадам Одетты.

– Не расскажет, – уверенно возразила мадам. – Во-первых, она не захочет, чтобы стала известна история вашей последней встречи. А во-вторых, я слишком многое знаю о Симоне Галлиер и ее родителях. И ей об этом известно. Так что мы квиты, Рони. Молчание в обмен на молчание.

Оркестранты закончили настраивать инструменты и заиграли первый танец – польку. Первыми в круг вошли хозяева – мсье и мадам Делакруа, а юный де Верней потребовал от меня обещанный танец.

– Вы прекрасно танцуете, – сказал он, когда стихла музыка.

– В России тоже танцуют польку, – ответила я, – и вальс. И все другие танцы, принятые здесь.

– Я хотел бы протанцевать их все с вами, графиня, – заметил он галантно. – Но вы не забыли о моем приглашении покататься верхом, я надеюсь? Вы придете? Завтра? У меня отличные лошади…

– С удовольствием, но я должна спросить разрешения у мадам Одетты. К тому же я не привезла с собой амазонки.

Он явно огорчился, но быстро воспрянул духом.

– Тогда, возможно, мы могли бы прокатиться в коляске? Мои вороные славятся на весь Париж, вам стоит их посмотреть. Согласны?

Я согласилась, и мы вернулись к мадам Одетте, которая сидела в кресле около огромного зеркала. Мы стояли и болтали, как вдруг я краем глаза уловила какое-то движение возле себя. Я услышала, как вскрикнула мадам Одетта, и, подняв глаза, увидела в зеркале столь знакомое мне лицо. Наши глаза встретились. Я почувствовала, как кровь прилила к моим щекам.

Кажется, юный герцог извинился и ушел, я не помню. Шумная толпа сразу куда-то пропала, и я, вздрогнув от радости и предвкушения чего-то неизвестного, повернулась к подошедшему.

Мадам Одетта быстро встала и подхватила меня под локоть.

– О, мсье Гаррет, – произнесла она неестественно громко. – Я хочу представить вам графиню Ульянову из России. Дитя, это мсье Гаррет, известный, э… путешественник. Вы с ним еще не знакомы. – Ее костлявые пальцы больно впились мне в кожу.

Я протянула руку, он легко взял ее и поднес к губам. Склонившись над моими пальцами, он поднял глаза и произнес:

– Вы оказали мне честь, графиня.

Я удивилась тому, что так быстро забыла, как красив его голос. Глубокий, с какой-то только ему присущей властностью, требующий внимания от собеседника. Я украдкой окинула взглядом Сета Гаррета. Он изменился. Его волосы отросли и падали на лоб темной волной. Он сбрил бороду, и шрам, который она раньше частично скрывала, отчетливо выделялся, придавая ему дьявольски опасный вид. Шрам тянулся от уголка левого глаза вниз до подбородка.

Сет носил вечерний костюм так же естественно, как и меховую шубу и сапоги. На нем была ослепительно белая рубашка с маленькими бриллиантовыми запонками, а черный, сшитый на заказ сюртук изумительно облегал его тело, подчеркивая широкие плечи и узкую талию.

Сет слегка опирался на блестящую черную эбонитовую трость с набалдашником в виде золотой головы льва и разглядывал меня с одобрительным выражением. Когда мы оказались лицом к лицу, я заметила, что мы почти одного роста. По крайней мере сейчас он уже не смотрел на меня сверху вниз. Я с трудом собралась с мыслями и слегка откашлялась.

– Вас так долго не было в Париже, мсье, – заметила я. – Как вы думаете, город сильно изменился за время вашего отсутствия? – Глупейший вопрос, но именно такую ерунду обсуждают друг с другом при встрече цивилизованные люди.