Кэтрин Харт - Пепел и экстаз

Среди всего прочего Кэтлин заранее устроила празднование дня рождения Рида — небольшой обед, на который были приглашены самые близкие им люди, поскольку до настоящей даты оставалось еще около двух недель и к тому времени Рид должен был уехать. Обед удался на славу, и подарки, несмотря на то что готовить их пришлось в очень короткий срок, оказались как нельзя более кстати.

Все подарили Риду разные полезные вещи, которые могли пригодиться ему в плавании. Дети преподнесли ему свои миниатюрные портреты, которые он мог брать с собой, куда бы он ни отправился. Кэтлин отыскала совсем неплохого местного художника, который нарисовал заодно и ее миниатюру. Кэтлин подарила ее Риду вместе с непромокаемым плащом, крайне ему необходимым.

Еще он получил в подарок толстый шерстяной жилет для защиты от ноябрьских холодов. Мэри и Сьюзен трудились не покладая рук, чтобы довязать его к сроку. Бейкеры подарили пару перчаток, Изабел — вязаный шарф, а Тед — самую подробную из последних карт, какую смог достать. На ней было изображено все атлантическое побережье со всеми островами, вплоть до Подветренных островов, а также Луизиана и большая часть Мексиканского залива. Рид был очень тронут их вниманием.

Рид старался проводить как можно больше времени с Кэтлин и детьми. Дочка порадовала его, продекламировав стихотворение, которое она разучила специально для отца. Ее рыжевато-каштановые кудряшки подпрыгивали, когда она кивала головой в такт словам, а маленький носик морщился от напряжения. Рид подавил усмешку, когда, закончив, она выжидающе посмотрела на него огромными, бирюзового цвета глазами с длинными ресницами.

— Очень хорошо, Андреа, — похвалил он дочь и громко расхохотался, когда она с гордым видом сделала реверанс и сразу же забралась ему на колени, не обращая внимания, что при этом помялись и перекосились ее юбки с оборками. Она улыбнулась Риду, погладив его по щекам крошечными ручками.

Улыбнувшись в ответ, он поцеловал дочку во вздернутый носик.

— Ты маленькая папина любимица, да?

Андреа кивнула, крепче прижавшись к нему. По верх ее головы Рид поймал взгляд Кэтлин.

— Хотел бы я знать, где это она научилась всем этим женским уловкам? — хитровато спросил он.

— Может, она брала уроки у мамы? — Его синие глаза весело поблескивали.

Подыгрывая ему, Кэтлин невинно посмотрела на него широко раскрытыми глазами, обрамленными густыми ресницами.

— И как тебе такое могло прийти в голову, Рид? Может, она подсмотрела, как папа оглаживает маму, думая, что его никто не видит. Я предупреждала, чтобы ты был более осторожен, — шутливо закончила она.

Рид поднял брови и плутовато усмехнулся:

— Имея в виду, что я могу «оглаживать» маму сколько захочется, когда рядом никого нет?

Зеленые глаза Кэтлин вспыхнули, и, прежде чем ответить, она нарочито медленно провела языком по губам.

— Именно.

Рид оглядел ее с головы до ног, мысленно раздевая.

— А что будет делать мама, пока папа будет ее оглаживать? — задал он провокационный вопрос.

Пытаясь сохранить серьезное выражение, она коротко ответила:

— Маме будет щекотно.

— Щекотно? — переспросил он, глядя ей прямо в глаза.

Кэтлин кивнула, чуть-чуть улыбнувшись.

— Щекотно.

Андреа довольно захихикала, напоминая им о своем присутствии.

— Я люблю, когда щекотно, — решительно объявила она.

Думаю, я тоже, — тихонько засмеялся Рид

улыбнулся Кэтлин, которой удалось сохранить серьезность и ответить на его взгляд невинным уверенным взглядом.

Подошел и Катлин, желавший получить свою долю внимания от отца. В свои полтора года это был живой пухлощекий малыш: широкая ослепительная улыбка точь-в-точь как у отца делала его похожим наполовину на эльфа, наполовину на ангелочка. Неуклюже ковыляющий на толстых ножках малыш был, в некотором смысле, главной персоной в доме. Рид обожал его. Он не переставал удивляться тому, насколько ребенок похож на него: те же веселые голубые глаза, те же черные как смоль волосы, в беспорядке спадающие на лоб, такой же, как у Рида, формы нос. Глядя на сына, Рид начинал чувствовать себя чуть ли не бессмертным и его буквально распирало от гордости. Он с нетерпением ждал, когда же Катлин подрастет настолько, что можно будет брать его с собой, совершая обход плантации. Он уже предвкушал, как будет учить сына ездить на пони, удить рыбу, охотиться и заниматься мореплаванием.

«Но сначала ему надо будет вылезти из пеленок и ходить постоянно в сухих штанишках», — с усмешкой подумал про себя Рид, передавая Катлина Делле и безуспешно пытаясь просушить неприличное мокрое пятно на собственных брюках. Спору нет, Катлин был очаровательным, обожаемым ребенком, но и хлопот с ним в этом возрасте было предостаточно.

Казалось, и дня не прошло, как Рид приехал домой, а уже пришло время снова расставаться. Он пробыл дома четыре дня. Без Рида ноябрьские дни потянулись медленно, как бы ни была занята Кэтлин.

Барбара пригласила Кэтлин и Изабел к себе на обед по случаю Дня благодарения. Собирались также прийти Мэри Тейлор и Сьюзен с Тедом. За год до этого все собирались у Сьюзен, а еще годом раньше — в Чимере. В этом году Барбара решила устроить праздничный обед у себя, поскольку Рид был на войне, а Сьюзен скоро должна была родить. Поначалу Кэтлин отклонила приглашение, и Барбара обиделась, Думая, что племянница сделала это потому, что из Агусты собиралась приехать Эми с мужем, Мартином Харпером.

Эми, единственная дочь Барбары, когда-то давно была влюблена в Рида, и когда Кэтлин впервые появилась в Саванне, Эми встретила ее в штыки. Она исходила злобой от ревности. Девушки невзлюбила друг друга с первой встречи.

Но некоторое время спустя в Саванну приехал Мартин Харпер. Этот молодой джентльмен из Агусты сразу же пленился белокурой, голубоглазой Эми, но, в отличие от всех прежних ее ухажеров, отказался подчиняться ее капризам. Мягко, но решительно он обуздал непокорную девицу, и не успели все прийти в себя от изумления при виде происшедшей в ней перемене, как Мартин и Эми поженились и уехали на его плантацию в Агусту.

За три с половиной года, прошедшие после их свадьбы, Эми с Мартином наведывались в Саванну, раз шесть, не больше. Теперь они намеревались побыть здесь до Рождества, если не произойдет никаким изменений в ходе войны. Барбара была безумно рада Истинную причину отказа Кэтлин от приглашения Барбаре растолковала Мэри.

— Господи, Барбара! Не думаешь же ты, что Кэтлин все еще питает какие-то недобрые чувства к Эми? — воскликнула она в изумлении.

— Почему же она отказывается? — спросила Баш бара.

— По-моему, она считает своим долгом провести праздник с бабушкой, — объявила Мэри и с немым укором посмотрела на подругу кроткими карими глазами. — Тебе, наверное, и в голову не пришло пригласить Кейт.