Джейн Фэйзер - Серебряная роза

— Вы можете спать так, как вам удобно, милорд.

— Отлично!

С довольным вздохом он перекатился на живот, широко разбросал ноги и поудобнее устроился на пуховом матрасе.

Ариэль с отвращением посмотрела на тощий матрасик складной кровати. Подушки на ней не было, а укрываться придется лишь тонким одеялом.

— В моей постели есть грелка? — спросила она.

— Откуда я могу это знать? — донесся до нее приглушенный подушкой ответ. — Но в моей постели она определенно есть.

Ноги Саймона под одеялом с наслаждением обвили завернутый в толстое полотенце нагретый на огне камень, и Ариэль стиснула зубы.

Очень забавно, милорд. Она принесла бархатную накидку, в которой выходила во двор с собаками, и бросила ее поверх одеяла. Не намного теплее, но все же лучше, чем ничего.

Прикрутив фитиль масляной лампы, Ариэль постояла у огня, согреваясь перед броском в ледяной холод постели. С кровати у нее за спиной доносилось глубокое и ровное дыхание. Граф Хоуксмур, похоже, привык засыпать мгновенно. Ариэль посмотрела было на освещенный огнем камина поднос с едой, но аппетит ее от всех переживаний пропал. Она взяла со столика один из принесенных Оливером кубков и отпила немного горячего вина с пряностями. «По крайней мере это была не такая уж плохая мысль, — с горечью подумала она. — Глинтвейн, чтобы запить супружескую измену. Неужели Рэнальф не остановится ни перед чем?»

В раздумье Ариэль пожала плечами. Вопрос был риторический. Скорчившись у огня, она принялась раздеваться, с гримасой отвращения сбросив подвенечное платье. Еще сегодня утром она не могла налюбоваться на него; теперь платье было ей противно. Натянув через голову ночную сорочку, Ариэль глубоко вздохнула и, собравшись с духом, перебежала комнату и нырнула под одеяло, пока холодный воздух не успел остудить ее кожу. Но не прошло и минуты, как ее согретое огнем камина тело стало столь же холодным, как и жесткая подстилка, на которой она лежала. Зубы Ариэль причлись выбивать чечетку, и она, повернувшись на бок, свернулась калачиком и натянула одеяло на голову в тщетных попытках согреться.

Вдруг волна холодного воздуха обрушилась ей на ноги — это задралось ее одеяло.

— Вам это нужно больше, чем мне.

Завернутый в полотенце горячий камень коснулся се ног, и одеяло вернулось на свое место.

Ариэль перевернулась на спину и вытянула ноги, позволяя благословенному теплу согреть их. Почти неразличимая в темноте фигура возвышалась в изножье ее убогого ложа. На плечах у фигуры было наброшено одеяло.

— Благодарю вас, сэр.

— Мне не очень хочется расставаться с грелкой, но я ни за что не смогу уснуть, если ваши зубы будут стучать всю ночь, точно пара кастаньет, — раздался насмешливый ответ.

Саймон вернулся к своей кровати, снял с нее верхнее покрывало и набросил его на маленькую фигурку, съежившуюся на своем неудобном ложе.

— Теперь нам, возможно, и удастся немного поспать. Это был один из самых тяжелых дней за много лет. И я очень рад, что он подошел к концу.

Сказав это, Саймон сбросил одеяло с плеч и улегся в свою собственную постель. Ариэль обратила внимание, что его раненая нога двигается с трудом, и, присмотревшись, заметила рваный шрам, вьющийся на ней.

Она плотно закрыла глаза.

— Могу сказать то же самое.

— Вне всякого сомнения.

В комнате наступило молчание, нарушаемое только треском дров в камине да приглушенными звуками буйного веселья из большого зала замка. Прислушиваясь к далеким крикам, взрывам хохота и звону бьющейся посуды, Ариэль, скорчившись на узкой, неудобной постели в изножье большой кровати, испытывала странное чувство защищенности и покоя.

За свои двадцать лет она успела провести много таких бессонных ночей, но даже за тяжелыми запорами, с лежащими у кровати псами она никогда не чувствовала себя в безопасности от буйных гуляк. И никогда не засыпала, пока веселье не стихало с рассветом. Но сейчас Ариэль спокойно погружалась в дрему, по мере того как благословенное тепло согревало ее. Почему же теперь, даже после вторжения Оливера, она чувствовала себя в совершенной безопасности?

Единственный возможный ответ на этот вопрос лежал, сонно посапывая, в кровати у изголовья ее жалкой постели. Она устроилась поудобнее, грея пальцы ног о горячий камень. Пусть ее странный муж был некрасивым, хромым и вдобавок ко всему Хоуксмуром, но от него исходило ощущение надежности и силы.

Едва начало светать, как ее разбудило царапанье под дверью. Собаки просились в комнату, пока еще деликатно, но было ясно: если она немедленно не впустит их, они примутся лаять во весь голос. Ариэль не могла полагаться на характер своих братцев, да и других перепившихся гостей, если собаки разбудят их своим лаем. Рэнальфу ничего не стоило выбежать из своей комнаты с заряженным пистолетом, чтобы прекратить шум.

Ариэль соскользнула с раскладушки, набросила на плечи бархатную накидку и подбежала к двери.

— Тихо! Подождите минутку, — шепотом произнесла она, пытаясь успокоить собак, но те, услышав ее голос, залаяли с новой силой.

Ариэль вернулась в комнату. Хоуксмур по-прежнему спал. Она вспомнила, что он спрятал ключ к себе под подушку. Подойдя на цыпочках к его кровати, Ариэль попыталась осторожно просунуть руку под подушку, на которой покоилась голова спящего мужчины.

— Ну проснись же, — пробормотала она. — Или повернись.

Пальцы ее скользнули под накрахмаленную наволочку.

— Невероятно… Неужели моя жена в конце концов решила разделить со мной супружескую постель? — сонно пробормотал Саймон.

Ариэль не почувствовала никакого движения, но ее запястье вдруг очутилось словно в железном кольце. Ей показалось, что пальцы Саймона вот-вот переломают ей кости.

— Мне нужен ключ от двери… — Что-то подсказало Ариэль, что было бы неразумно пытаться вырвать руку из его железной хватки.

— Если бы я хотел, чтобы вы могли выйти из комнаты, не ставя меня в известность об этом, я не забрал бы ключ, — объяснил он жене, словно говоря с неразумным ребенком.

— Я должна впустить собак, пока они не подняли на ноги весь замок, — торопливо объяснила она. — Пожалуйста, дайте мне ключ. Иначе они могут кого-нибудь разбудить, а тогда бог весть что может случиться.

Саймон выпустил ее руку и сел в постели, отыскивая под подушкой ключ.

— Возьмите, — протянул он его.

В темноте она промахнулась, и ключ со звоном упал на пол.

— Вы еще не проснулись, — протянул он с ленивой усмешкой.

Ариэль сверкнула на него глазами, подняла ключ и бросилась к двери, открыв ее в тот момент, когда Ромул, подняв морду, залаял во весь голос.

Собаки ворвались в комнату, и Ариэль сразу захлопнула за ними дверь. Волкодавы стали носиться по комнате, бросились ей на грудь, поставив лапы на закрытые накидкой плечи, и принялись лизать хозяйку в лицо, лишь тогда обратив внимание на чужака в постели.