Лиз Карлайл - Тень скандала

— Отлично, — промолвил он. — Как я понял, мисс Крейн вернулась домой. Мистер Крейн приступил к работе, и, как вы и ожидали, падчерицы мистера Холдинга останутся с сестрой их матери.

Сердце Грейс упало.

— Я уже смирилась с этим фактом, — сказала она. — По крайней мере о них будут хорошо заботиться.

— Пожалуй, — кивнул Рутвен. — Вчера состоялось оглашение завещания. Холдинг оставил каждой девочке небольшой доход и приданое в тридцать тысяч фунтов.

— Святые небеса, — сказала Грейс.

— Холдинг также завещал содержание доверенным слугам, сделал несколько благотворительных пожертвований, остальное переходит к его сестре.

— В этом есть смысл, — сказала Грейс. — В конце концов, это фирма ее отца положила начало богатству семьи. А мистер Крейн ничего не получит?

— Нет, но, поскольку он уже владеет частью компании, я этого и не ожидал — ответил Рутвен. — Могу я спросить, мадемуазель, не было ли каких-нибудь трений между мистером Холдингом и его партнером?

Грейс покачала головой:

— Я ничего не заметила. А в чем дело?

Маркиз помолчал, глядя на нее.

— У меня есть сведения из надежного источника, что мистер Крейн в долгах, — произнес он наконец. — Кажется, он пристрастился к игре.

Глаза Грейс расширились.

— Mon Dieu, — промолвила она. — Именно так отец Джозайи потерял половину своего бизнеса. И насколько сильно он увяз?

Рутвен пожал плечами.

— Не более чем большинство мужчин, ведущих светский образ жизни, — признал он. — Не такая сумма, которую он не мог бы выплатить — со временем. Но его имя склоняется среди тех, кто делает деньги за карточными столами.

— Вы имеете в виду мистера Куотермейна и его собратьев? — уточнила Грейс.

Его темные брови приподнялись.

— Вы знакомы со здешней преисподней? — осведомился он. — Нет, я имею в виду карточных шулеров. Куотермейн — честный человек, насколько это возможно в его деле. Кроме того, он неиссякаемый источник полезной информации, если найти к нему подход.

— И вы нашли? — поинтересовалась Грейс, глядя на него поверх чашки.

— Я могу быть убедительным.

— Очевидно, благодаря своему обаянию, — сухо заметила Грейс.

Его глаза блеснули.

— Я начинаю думать, мадемуазель Готье, что у вас чуть больше характера, чем мне показалось вначале. А я ни на минуту не сомневался, что он у вас есть.

— Благодарю, — отозвалась Грейс. — Что еще вы узнали?

— Что конкурент, которого Холдинг выдавил из бизнеса в прошлом месяце, разорен. — Он помедлил, сделав глоток чаю. — И что Крейн был недоволен сделкой. Этот маневр явно истощил финансы компании — не лучшая ситуация для игрока, который наделал долгов по всему Лондону.

Грейс напряглась.

— Надеюсь, компании ничто не угрожает?

— Это зависит от того, кто станет у руля вместо Холдинга. Возможно, мисс Крейн пожелает сказать свое слово. У нес есть такое право.

Грейс нахмурилась.

— Вряд ли она станет вмешиваться.

— Не многие женщины способны на это, — согласился Рутвен. — Она не выказывала интереса к бизнесу?

Грейс пожала плечами.

— Фенелла всего лишь выполняла обязанности хозяйки при мистере Холдинге, — сказала она. — Отвечала на приглашения и устраивала обеды, если этого требовали дела. Но, думаю, она терпеть не могла подобные вещи. Она в шутку рассказывала, что их мать часто сетовала, что у нее нет к этому призвания. Что касается денег, то мистер Холдинг всегда давал ей карт-бланш. Материально она ни в чем не нуждалась.

Рутвен вздохнул, поставив свою чашку.

— В таком случае смею предположить, что Джозайя Крейн обречен на очередной визит нашего друга Нейпира, когда тот узнает о его карточных долгах, — сказал он, — что, возможно, отвлечет его внимание от вас. Кстати, вы уверены, что Крейн покинул дом в тот вечер?

— Вполне. Я сама проводила его наружу. Он дал мне томик стихов, который был у него в карете.

Рутвен ненадолго задумался.

— Могу я надеяться, что у него был ключ от дома?

Глаза Грейс расширились.

— Это вполне вероятно, — ответила она. — Он иногда приносил газеты и почту рано утром — если хотел, чтобы мистер Холдинг ознакомился с ними за завтраком.

— Понятно. — Рутвен уперся ладонями в колени и встал. — Что ж, полагаю, это лучше, чем ничего.

— Но послушайте, лорд Рутвен, я уверена, что мистер Крейн не убивал своего кузена.

Лицо маркиза хранило бесстрастное выражение.

— Это не моя забота, — отозвался он. — Моя забота — вы.

— Почему? — резко спросила Грейс.

Он помедлил, колеблясь.

— Потому что я получил телеграмму от Рэнса, где он поручил мне это.

— Он желает, чтобы вы помогли мне?

— Он желает, чтобы я занялся этим делом, — уточнил Рутвен, — и защитил вас от возможного скандала всем необходимыми способами. Если это означает скормить Крейна волкам, я это охотно сделаю.

— Вряд ли это необходимо, — отозвалась она не без сарказма.

При этих словах лицо Рутвена смягчилось. Он снова сел и ненадолго задумался.

— Могу я попросить еще чашку чаю, мадемуазель Готье? — спросил он наконец.

Грейс удивилась. Она была уверена, что маркиз собирался уходить.

— Прошу прощения, — сказала она, взявшись за чайник. — Мне следовало самой вам предложить.

— Как я понял, вашей тети нет дома, — заметил Рут-вен. — Надеюсь, мой визит не расстроит ее.

Грейс пожала плечами.

— Тете Абигайль трудно угодить. Особенно если это касается меня. Ведь я дочь своей матери, а от нас одни неприятности.

— Неужели? — промолвил он. — Я бы никогда не подумал так.

По лицу девушки скользнула горькая улыбка.

— Моя мать вышла замуж за человека ниже своего положения, — объяснила она. — Она была дочерью английского дворянина, но имела глупость сбежать с простым французским офицером.

Черные глаза Рутвена прищурились.

— И этим оскорбила своих родных?

— Так считала ее семья, — сказала Грейс. — И, вне всякого сомнения, так думаете вы.

— При всем уважении, мадемуазель Готье, вы не имеете понятия о том, что я думаю.

Грейс опустила глаза.

— Извините. Вы правы.

— Но ее простили? — продолжил Рутвен. — Ваша мать примирилась с семьей?

Грейс пожала плечами.

— Мою мать очень любили. В детстве я время от времени приезжала сюда, и мои дедушка и бабушка приучили меня считать этот дом своим. Но я… — ее голос дрогнул, — по-прежнему думаю об Алжире как о родном доме. Мы были счастливы там: мама, папа и я.

Рутвен словно прочитал ее мысли.

— Вы не можете уехать из Лондона, мадемуазель Готье. Ведь вы думаете об этом, не так ли?