Кэти Максвелл - Игра в любовь

Ошеломленный направлением своих мыслей, Айден выронил ее туфельки. Они с глухим стуком упали на пол. Он попятился назад. Он не станет покупать Энн обувь. Покупка женщине добротных, крепких башмаков казалась чем-то даже более личным, чем покупка драгоценностей, или духов, или даже целого шкафа шелкового воздушного белья.

Когда ты покупаешь женщине добротную практичную обувь, значит, она твоя жена!

Он решительно зашагал к двери. Ему необходимо было как-то отделаться от Энн. Он убеждал себя, что вкусная еда и порядок в доме навеяли на него все эти мысли. Не будь этого, ничего подобного ему бы в голову не закралось. К тому же у каждого холостяка бывают моменты слабости, когда его брюхо набито.

В зале его встретил Дикон.

— Я выяснил, что тут произошло, пока нас не было, Тайболд, — гордо заявил он. — Эта английская девица работала здесь не одна. Она наняла миссис Мак-Эван и ее дочь Финеллу, чтобы те готовили для нас еду. Кроме того, из деревни пришли еще женщины и все здесь почистили. Норвал сказал, что их набрался целый батальон.

Айден уставился на Дикона, плохо понимая, о чем тот говорит. Но когда смысл сказанного наконец-то до него дошел, он нахмурился:

— Ну, конечно же, она все это сделала не одна.

— Так ты знал?

— Она просто физически не смогла бы. Сам подумай, у меня в конюшне и то было чище, чем в доме. Она бы не справилась со всем этим за один день.

Он нахмурил брови.

— То есть тебя совершенно не разозлило то, что она тебя обставила?

Айден молча призвал на помощь все свое терпение.

— Это была не игра, Дикон. Поэтому никто никого не обставил.

— Я-то думал, ты надеешься, что это задание ее вымотает, и она захочет поскорее отсюда убраться.

— Так оно и было.

— В чем же дело?

Айден рубанул рукой в воздухе.

— Ни в чем. Я поставил перед ней задачу. Она ее выполнила.

— Но она же наняла для этого кухарку! Она тебя вообще спросила об этом? Что же это за жена такая, которая нанимает слуг, не спросив разрешения у мужа?

— Чуткая, — отрезал он. И тут же застонал, осознав, что защищает Энн. — И я не считаю ее своей женой, — сказал он скорее себе, чем Дикону. Он сделал глубокий вдох. — Я не сержусь на нее за то, что она наняла миссис Мак-Эван. Я целую вечность собирался избавиться от Роя. И Энн сняла эту гору с моих плеч…

— Но датчане…

— Я знаю, — сказал Айден, прерывая Дикона на полуслове.

Он бросил красноречивый взгляд в сторону своей спальни. Они должны следить за каждым своим словом. Дикон, как и его брат Робби, был слишком вспыльчив и горяч, и зачастую это мешало ему мыслить трезво.

Дикон понизил голос:

— Сигнал от них может поступить в любое время. Шефердс вместе с мужчинами из деревни дежурил по ночам в левой башне замка, ожидая, когда датчане подадут условный сигнал — зеленый с красным огонь, поднятый и тут же опущенный.

Айден не знал Энн настолько хорошо, чтобы ей доверять.

— Завтра я поставлю ее в еще более жесткие рамки, — сказал он. — В конце концов, она уедет…

— А что, если датчане прибудут этой ночью?

— Если они подадут сигнал сегодня, она ничего об этом не узнает. Она так устала, что спит как убитая.

— Хм… неплохой вариант.

— Дикон!

— Я пошутил, — тут же заявил его друг.

Но Айден не был в этом так уверен.

— Я не позволю, чтобы кто-то причинил ей вред. Если с ней что-то случится, будешь отвечать передо мной лично.

— Я пошутил, просто пошутил, — повторил Дикон.

— Да, так же родилась и ваша идея восстания. Вы с Робби однажды решили просто поиграть в игру «а что, если». А в итоге втянули в это кучу народа, в том числе и сыновей Фанга.

— А также всех твоих соседей.

— Не всех. Никогда не поверю, что Аргайл или Сазерленд — из тех людей, которые станут беспокоиться о таких вещах.

— Они из тех людей, против которых мы восстаем. — Но он понял, что хотел сказать этим Айден, и поспешил сменить тему: — Итак, какое же поручение ты дашь ей завтра? Построить курятник? Заделать трещины в стенах? По части уборки тут уже не к чему придраться.

Айден еле заметно усмехнулся.

— По поводу курятника придумано неплохо, но сейчас я иду в постель.

— В свою постель? Туда, где сейчас спит она? — нахально поинтересовался Дикон.

— Расслабься. Я сплю в комнате для гостей. Она действительно уедет отсюда. К утру я что-нибудь придумаю. Кстати, когда пойдешь вниз, скажи Норвалу: пусть загонит собак назад в конюшню.

Дикон неловко замялся, прежде чем спросить:

— Ты говорил, что они во всех комнатах прибрались. Я вот думаю, может, перебраться в одну из них.

— Приятно спать на чистых простынях, ведь правда?

Дикон пожал плечами, но все же признался:

— Норвал говорит, что от них пахнет свежестью.

— Располагайся в любой из комнат, Дикон. Сладких снов.

Айден направился в комнату для гостей. Завтра у него родится план, как ее отпугнуть… И все же последняя его мысль перед тем, как заснуть, была о том, что простыни действительно пахнут сладким воздухом Высокогорья, на котором они сушились.

Энн села на кровати и потянулась. Каждая мышца ее тела болела. Снаружи солнце как раз вставало над Северным морем. Какое-то время все ее внимание было приковано к небу, начинающему светлеть на горизонте, но затем она все же окинула взглядом комнату. Ванна и полотенце со вчерашнего дня оставались нетронутыми.

А Айден вообще ночевал дома?

Если да, то он должен был ее разбудить с единственной целью — велеть ей убираться из его кровати. Но как же ей хотелось видеть выражение его лица, когда он только переступил порог большого зала!

Она свесила ноги с кровати и нахмурилась, заметив, что платье помялось. И почему только она его не сняла?

У нее были планы на этот день — следовало добавить еще несколько штрихов к убранству дома. Времени погладить платье не оставалось. Просить об этом Норвала было бесполезно. Старика давно пора отправить на покой, выделить ему собственный домик. Ему все тяжелее становилось справляться с обязанностями, хотя, нужно отдать ему должное, вчера он изо всех сил старался работать наравне с женщинами. Позже она обязательно обсудит это с Айденом.

Но сначала нужно одеться. Она остановилась на нежном сиренево-голубом платье из муслина с узором из веточек. В нем она чувствовала себя как-то особенно, по-весеннему. Это было ее лучшее платье из тех, что уцелели после крушения. Она предусмотрительно накинула на плечи желтую кашемировую шаль, потому что воздух был сырым и прохладным, особенно в эту пору года.

Волосы были отдельной проблемой. Коса успела ей порядочно надоесть, и Энн перевязала волосы шарфом. В ее возрасте несолидно было носить такую прическу, но поскольку она не имела под рукой шпилек, ничего другого ей не оставалось.