Бренда Джойс - Скандальный брак

— Не слишком обольщайся, — вздохнул Дом. — Мы только собрались его сделать.

Доминик снова принялся за завтрак. Но мысли не давали ему покоя. Собственно, чем он так расстроен? В том, что прошлой ночью они оказались в одной постели, Анна виновата не меньше, чем он. Возможно, он злится потому, что ночь прошла так чертовски хорошо? И потому, что знает: Анна вовсе не сдалась?..

— Черт, — пробормотал Дом, отшвырнув салфетку. Но Рутерфорд был поглощен газетой. Дом встал, подошел к окну и выглянул в сад. Он довольно долго стоял у окна, стараясь не думать об Анне, но у него ничего не получалось. Все его мысли вертелись вокруг нее. И того, что он сделал. Его решение остаться и помириться с Анной родилось спонтанно. А вдруг она забеременела? Что ж, он не будет огорчаться по этому поводу. Напротив, если Анна родит ему наследника, он отдаст ей Уэверли Холл законно и навсегда.

— Почему ты просто не попросил меня позаботиться о наследнике, вместо того чтобы шантажировать? — спросил наконец Дом.

— А ты согласился бы? — засмеялся Рутерфорд.

— Может быть.

Герцог фыркнул.

— Ты бы сказал мне: «Иди к черту да там и оставайся!» Мы оба знаем: ты вернулся домой только потому, что получил известие о болезни отца, и не собирался задерживаться здесь дольше, чем необходимо.

— Будь у тебя хоть капля терпения, не потребовалось бы никакой дарственной. Со временем я и сам позаботился бы о том, чтобы обеспечить тебя наследником.

— Старики нетерпеливы.

Дом цинично усмехнулся. Но герцог, похоже, был доволен.

— Значит ли все это, что ты на некоторое время остаешься здесь, с женой?

— Да, — ответил Дом.

— Адвокат твоего отца просил, чтобы вся семья собралась сегодня утром. Он придет с минуты на минуту.

— Что может быть в завещании Филипа?

— Не знаю. Думаю, это только формальность, — сказал Рутерфорд.

— Что произошло в мое отсутствие? — спросил Дом. — Почему Анна не может ужиться с матерью?

— Анна уживется с кем угодно. Твоя мать, напротив, требовательна и капризна.

— Моя мать заслужила свое положение в этом доме и имеет право делать здесь все, что захочет, — сказал Доминик. — Особенно теперь. Повторяю, она заслужила это. Знаешь, она мне вчера сказала, что ты никогда особенно не благоволил к ней.

Герцог ответил не сразу.

— Филип женился без моего предварительного согласия. Они сбежали, и я не мог им этого простить.

Дом представил, как, должно быть, взбесился дед от такого открытого неповиновения.

— И не простил до сих пор, через столько лет?

— Да, но не по той причине, по которой ты думаешь. — Герцог зашелестел газетой. — Впрочем, сейчас главное не Кларисса. Ваши отношения с Анной гораздо важнее.

— Ты хочешь сказать, — подчеркнуто сухо произнес Дом, — что главное в том, чтобы я спал со своей женой?

— Я имею право на свои причуды, — улыбнулся Рутерфорд.

— О чем это вы говорите? — спросила Анна, появившись в дверях. Ее щеки пылали. Доминик вскочил на ноги.

— Доброе утро, Анна.

Она бросила на него холодный взгляд, а затем так же сурово взглянула на герцога.

— Я не все расслышала.

Рутерфорд тоже встал.

— И что же особенного ты услышала? У тебя нет повода для беспокойства, Анна, — мягко сказал он.

Она вошла в комнату. Глаза ее сверкали.

— Я слишком смущена и поражена, чтобы повторить то, что услышала! — воскликнула она. — Извините, но то, что мы с Домом делаем наедине, вас не касается.

Дом заволновался. Анна не знала об условиях дарственной Рутерфорда, и Доминику не хотелось, чтобы это всплыло наружу, особенно теперь, после их первой совместной ночи.

— Ты не права, Анна, — спокойно сказал Рутерфорд.

— Не права?! — Она бросила на Дома убийственный взгляд.

— Доминик — мой наследник, а я уже стар. Естественно, меня очень даже касается, спите вы вместе или нет, — произнес Рутерфорд. — У тебя есть обязанность, Анна. Твоя обязанность в этой семье — обеспечить моего внука наследником.

Лицо Анны стало пунцовым.

— Вы можете желать все, что вам заблагорассудится, но вам придется слишком долго ждать, пока желания станут явью. Может быть, всю жизнь! — Она повернулась к обоим мужчинам спиной и подошла к буфету.

Дом и Рутерфорд обменялись взглядами. Дом подошел к Анне и положил ей руку на плечо. Она поежилась. Рутерфорд предпочел в этот момент выйти из комнаты.

— Анна, — ласково сказал Дом, — У тебя нет причин так расстраиваться.

— Нет? — Она скинула его руку. — Вы оба пытаетесь за меня построить мою личную жизнь!

— Но он герцог. У него есть все основания беспокоиться о будущем герцогства, — как можно мягче проговорил Доминик.

— А ты помогаешь ему по первому требованию?

Взгляд Дома стал жестче.

— Я никогда не делаю того, чего сам не хочу.

— Правда? Значит, можно считать счастливым совпадением, что ты захотел ко мне в постель именно в тот самый момент, когда тебя об этом попросил твой дед?

— Анна, — серьезно сказал Дом.

— Нет! — крикнула она. — Ты соблазнил меня прошлой ночью по его желанию. Ты не хотел меня, ты хотел наследника.

— Это неправда. — Дом сделал шаг вперед и взял ее за руки.

— Нет, правда! — в отчаянии выкрикнула Анна.

— Начался пожар, ты испугалась. А потом все случилось…

— Это вряд ли могло случиться само по себе, — возразила Анна.

— Иногда это случается между двумя людьми, которые влюблены друг в друга, — жестко сказал Дом. Кровь бросилась ей в голову.

— Вряд ли мы влюблены друг в друга! Ты соблазнил меня. Дом. Возможно, ты и вошел в мою комнату из-за пожара, но затем ты попросту воспользовался моим испугом.

Дом мог отрицать, что соблазнил ее, но состоянием Анны он действительно воспользовался, тут говорить нечего.

— Какая разница? — спокойно ответил он. — Дед прав. У нас обоих есть обязанности, которые превыше наших личных желаний. Пришло время выполнить наш долг, Анна.

— Ты забыл, что я американка? И мне наплевать на ваше герцогство и наследников! — в бешенстве выпалила Анна. — Я не собираюсь начинать с тобой никаких отношений, пока ты не докажешь мне, что действительно переменился.

— Понятно. Значит, опять возвращаемся к самому началу?

— Да.

— Несмотря на то, что прошлой ночью ты выполняла супружеские обязанности так же страстно, как и я?

— Я была… в беспамятстве.

— По меньшей мере, — улыбнулся он. Прежде чем она успела возразить, он прижал к ее губам кончики пальцев, заставляя замолчать.

— Мы оба были в беспамятстве, Анна. Зачем отрицать, что мы сгорали общим желанием и получили взаимное наслаждение?

— Между нами нет абсолютно ничего общего! Ты бессердечный человек, которым правят только страсти и эгоизм. А у меня, знаешь ли, есть сердце, и я не собираюсь отдавать его тебе.