Саманта Джеймс - Идеальный жених

Она права... Он действительно гнусный негодяй.

– Посмотрите на меня, – низким голосом приказал Джастин.

Арабелла медленно подняла на него глаза. Она даже не пыталась отвести их в сторону, хотя сам Джастин чувствовал, каких невероятных усилий ей это стоило. Он видел, как она судорожно сглотнула, заметил слезы, блеснувшие в ее широко раскрытых глазах, почувствовал ее отчаянное желание сдержать страх, не выдать себя... С губ Арабеллы сорвался вздох.

И какое-то неясное чувство подсказало ему, чего ей это стоило – вот так стоять перед ним, изо всех сил стараясь не расплакаться. И каким-то непостижимым образом именно оно, это чувство, дало ему понять, что он, возможно, последний человек, которого она хотела бы видеть свидетелем своих слез...

– Прошу вас, – прошептала она так тихо, что он едва смог расслышать. – Пожалуйста, пощадите меня. Это... это убьет тетю Грейс.

И тогда он мысленно проклял ее – проклял, как до этого проклял себя самого. Ведь он хотел стать свидетелем ее унижения.

Хотел уничтожить ее.

И вот он может торжествовать победу.

Резким движением Джастин оттолкнул ее.

– Идите! – грубо велел он. – Убирайтесь, пока я не передумал!

Повторять дважды ему не пришлось. Подхватив юбки, Арабелла бросилась бежать.

И ни разу не оглянулась.

Глава 7

Вернувшись в свой городской особняк, Джастин сам не заметил, как опорожнил бутылку бренди. Потом, спотыкаясь на каждом шагу и едва сознавая, что делает, кое-как взобрался по лестнице, которая вела в его спальню. И, не раздеваясь, рухнул в постель.

Наутро он проснулся с раскалывающейся от боли головой и... с мантильей Арабеллы в судорожно сжатых пальцах.

Джастин с хриплым рычанием перекатился на спину, чувствуя, как содержимое его желудка, подступив к горлу, рвется наружу. Боже правый, он действительно самый настоящий ублюдок, с омерзением подумал он. Кое-как он сполз с постели и снова потянулся за бутылкой. Может быть, в один прекрасный день, с горечью подумал Джастин, он все-таки поймет наконец, что спиртное не изменит ни его самого... ни того, что он сделал.

А вот Арабелле... хм... Недотроге удалось то, что самому Джастину казалось просто-таки немыслимым. Она нанесла болезненный удар его гордости. Каким-то непостижимым образом этой девчонке удалось пробить броню, которой он окружил свою душу. Еще никогда в жизни Джастин не жалел о том, каким он стал... и не в его привычках было жалеть о том, что он сделал. Он искренне считал себя худшим негодяем из всех, кого породила земля, и не питал ни малейших иллюзий на этот счет. Он давно уже взял за правило ни о чем не жалеть и никогда не оглядываться назад. Но Арабелле как-то удалось пробудить в его душе нечто вроде смутного сожаления или раскаяния – словом, такие чувства, какие достаточно редко испытывал даже Себастьян.

Будь она проклята! Пусть не надеется, что он приползет к ней, чтобы поблагодарить ее за это. Все последующие дни Джастин тщетно пытался выбросить из головы случившееся – и ее заодно!

Как вскоре выяснилось, эта задача оказалась ему не по силам.

Проклиная все на свете – и себя самого в первую очередь! – и устав наконец от одиночества, Джастин как-то вечером велел заложить карету и отправился в «Уайтс». А приехав, прямиком направился к игорному столу. Не прошло и нескольких минут, как за его спиной бесшумной тенью вырос Гидеон. Джастин угрюмо пробурчал невнятное приветствие.

– Мы, похоже, сегодня в разладе со всем миром?

Чувствуя, что еще не много и он взорвется, дав волю кипевшей в нем злобе, Джастин вскинул на Гидеона потемневшие глаза.

– Тебе-то что за дело? – буркнул он.

Гидеон кивнул в сторону стаканчика с костями:

– Просто не хочется стать свидетелем того, как ты просадишь тут все состояние. А вообще-то, если честно, я просто жду, когда же счастье наконец улыбнется мне.

Джастин тупо воззрился на него, два последних дня... или все-таки три… он беспробудно пил. И теперь ему потребовалось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы продраться сквозь мутную пелену, застилавшую его мозг, и понять, о чем говорит Гидеон.

– Дьявольщина, о чем это ты?

– Вообще говоря, это мне даже на руку – я имею в виду, что ты торчишь сейчас здесь, а не танцуешь с той юной леди, о которой мы с тобой говорили и которую я только что имел счастье встретить на балу у Баррингтонов. Я так понимаю, ты в курсе, что, пока ты тут, твои соперники, пользуясь твоим отсутствием, не теряют времени зря? Ходят слухи, что и вчера, и сегодня перед домом, где она живет, выстроилась целая очередь из желающих засвидетельствовать ей свое почтение.

Смерив его злобным взглядом, Джастин ухватил Гидеона за локоть и потащил за собой в угол. В таком состоянии, как сейчас, его вряд ли можно было назвать приятным собеседником. Впрочем, он всегда был таким и не собирался меняться в лучшую сторону.

– Наше пари можешь считать разорванным, – глядя другу в глаза, жестко бросил он. – Мне вообще не следовало бы на него соглашаться.

Гидеона, похоже, это ничуть не смутило.

– Уже слишком поздно давать задний ход, старина. Ты так легко не отделаешься.

Джастин шумно засопел.

– Ад и все дьяволы, Гидеон... – набычился он.

– Или нужно напомнить тебе, что пари есть пари? Нет уж, я не намерен дать тебе возможность сбежать.

– К тому же у меня нет ни малейшего намерения обесчестить ее, – резко добавил Джастин. – Я позабочусь, чтобы чек отослали тебе завтра с утра.

Но у Гидеона, похоже, были другие намерения.

– Нет, нет, мы так не договаривались, – решительно заявил он. – Ты поклялся, что через месяц она станет твоей, – вот о чем шла речь. В конце концов, я спортсмен, – пожав плечами, добавил он. – Жаль только, что весь следующий месяц, а то и больше мне придется проторчать в Париже, так что я буду лишен удовольствия следить за твоими военными действиями... или за отсутствием таковых.

На скулах Джастина заходили желваки. Он молчал, старательно избегая любопытного взгляда Гидеона.

– Что такое? Глазам своим не верю, дружище! Чувствуешь, что теряешь почву под ногами, О да... но боюсь, ты теряешь не только ее, а еще и свое хваленое...

Насмешливая улыбка Гидеона только подлила масла в огонь. Джастин упорно молчал. Арабелла уже и так наверняка возненавидела его за то, что случилось на маскараде. В общем, надо признаться откровенно, он сделал для этого все, что было в его силах. Пусть так. Но спустить такое Гидеону! Ну уж нет!

– Это не твоего ума дело, – отрезал Джастин.

Что же... к чести Гидеона следует признать, что он всегда понимал, когда следует вовремя отступить. Сделав вид, что не заметил грубости Джастина, он слегка кивнул.