Барбара Картленд - Свет любви

Тэрина почувствовала, что какая-то сила заставила ее произнести обещание, о котором просил мистер Ньюбери.

Он отпустил ее руку и выпрямился:

— Спасибо, Тэрина. Вы не пожалеете об этом. Когда вы вернетесь, я придумаю предлог и подарю вам самый красивый подарок из всех, которые вы получали. К вашему цвету волос подойдут рубины — камни, которые я просто обожаю.

Он встал, крепче завязал халат, кивнул ей и пошел в направлении отеля.

— Но, мистер Ньюбери, — снова начала Тэрина, пытаясь остановить его.

— Идите и купайтесь, Тэрина, — скомандовал он. — Вы сюда пришли за этим. И помните: из-за того, что вы проснулись рано, вам захотелось поплавать. — Он посмотрел в ее лицо, обеспокоенное и взволнованное, и добавил: — Спасибо, дорогая. Вы оказываете мне очень большую любезность. Надеюсь, что и вам когда-нибудь кто-нибудь окажет такую же услугу, если вы будете нуждаться в этом.

Эти слова сразу нашли отклик в ее сердце. У нее пропали все сомнения. Она помогает человеку.

В то же самое время она чувствовала, что весь план был каким-то фантастическим. Тетя Джейн! Канны! Спальный вагон! Орхидеи! Как далеко это все от реальности — от ее бедного дома в Бермондси или от тети Джейн, которая жила в маленьком домике в Девоншире!

Для мистера Ньюбери и Кит вскочить в самолет, рвануть на юг Франции, проехать пол-Европы, чтобы увидеться с другом, — то же самое, что для них с мамой сесть на автобус и поехать в Вест-Энд за покупками.

Она потратила последние франки на покупку подарка для Кит. Это был красивый расшитый пояс, но стоил он около двух тысяч, и сейчас она на мели до тех пор, пока Кит не заплатит ей жалованья за следующие две недели, а об этом, улыбнулась Тэрина, Кит может забыть.

Вздохнув, она поняла, что время уходит, и побежала к морю. Вода была холодной, но бодрящей. Она проплыла немного и вернулась к берегу.

Да, ей потребовалось мало времени, чтобы придать достоверность всей этой истории. Вдруг она увидела, что в кресле, которое недавно занимал мистер Ньюбери, кто-то сидит. Сердце девушки радостно забилось.

— Майкл!

— Доброе утро, дорогая.

Он встал с кресла, взял ее халат и накинул его ей на плечи.

— Откуда ты знал, что я здесь?

— Я не знал. Спустился поплавать и увидел твой халат. Ты рано сегодня.

— Да.

— Ты сердишься на меня?

— Да, — ответила она, чувствуя, что готова всхлипнуть.

Он взял ее руку. Она была холодной от морской воды.

— Моя милая, ты не должна сердиться. Все очень сложно, настолько сложно, что я не могу объяснить тебе. Но я люблю тебя. Попытайся поверить мне!

— Как я могу верить тебе?

Она почувствовала, что поддается очарованию его взгляда.

— Я не стою твоих слез, — нежно сказал он. — Будь уверена только в одном, что я обожаю тебя.

— Но вчера… — начала было она.

— Да, я знаю, — ответил он. — Давай не будем говорить об этом. Давай вернемся к тому мгновению, когда мы расстались, позавчера вечером. Мы притворились, ты помнишь? Что нет никого в мире, кроме нас, нет никаких проблем, никаких трудностей.

Было что-то такое в его низком звучном голосе, что заставило ее забыть о своих несчастьях, о том горе, какое она испытала, пока ждала его, час за часом, надеясь, что он придет в ночной клуб. Он обладал волшебной силой, заставляющей ее снова и снова попадать в сказочный мир, в мир, где были только они вдвоем и ничто больше не имело значения.

— Ты знаешь, что бы я хотел сделать? — продолжал Майкл. — Мне бы хотелось взять одну из тех лодок и увезти тебя далеко-далеко. Мы бы плыли и плыли, пока не нашли остров, на котором никого бы не было, кроме нас двоих. Мне бы хотелось лежать там с тобой весь день и знать, что мы вдвоем и никто не придет и не помешает нам.

Хочу, чтобы мне представился случай сказать, как сильно я люблю тебя и что ты для меня значишь. Хочу прикасаться к тебе и целовать тебя. Я бы зарылся в твои волосы и слушал, как ты говоришь «Нет!» таким голосом, от которого у меня все переворачивается внутри.

Она посмотрела ему в глаза.

— Дорогая! Любимая! — продолжал Майкл, едва сдерживая страсть.

Большой резиновый мяч, которым играли загорелые молодые люди, пролетел мимо них, нарушив очарование момента.

— Я должна возвращаться, — внезапно сказала Тэрина.

— Почему ты пришла одна? Почему не взяла с собой Кит?

— Она спала, и я не хотела будить ее.

— Был ли здесь кто-нибудь, когда ты пришла?

Она почувствовала, что он неспроста спросил ее об этом.

Сначала ей хотелось сказать, что никого не было. И вдруг краешком глаза увидела некий предмет. Это был окурок сигары, которую курил мистер Ньюбери.

— Да, здесь был мистер Ньюбери. Я была удивлена, увидев его. Даже и не думала, что он любитель купаний.

— Я тоже не знал.

Тэрина подумала, что все эти секреты стали действовать ей на нервы. Она стала подозревать все и всех. Даже если Майкл увидел сигару или встретил мистера Ньюбери, идущего к отелю, он не мог подумать, что они встречались. Они вообще могли прийти разными тропинками. И она могла прийти, когда мистер Ньюбери уже ушел, и даже не понять, что он был здесь.

Она медленно поднялась.

— Я должна идти, — сказала она, все еще колеблясь.

Майкл тоже встал:

— Я собираюсь поплавать. Прости, что не провожу тебя до отеля.

— Вода очень холодная, — сказала Тэрина, потому что ей надо было что-то сказать.

— О, дорогая, прости меня. Ты верь мне. Просто верь мне, — попросил Майкл.

Он склонил голову и поцеловал ее руку. Она повернулась и пошла. Она знала, что он смотрит ей вслед, но заставляла себя не оглядываться назад. Ей пришла в голову нелепая мысль, что Майкл поплыл к тому острову, о котором он говорил ей, в то время как она уходила прочь.

Придя в номер, Тэрина стала набирать ванну и тут услышала, что у двери что-то зашуршало. Как она и ожидала, там оказалась газета «Дейли мейл» и письмо.

На конверте круглым женским почерком было написано ее имя и стоял штемпель, свидетельствовавший, что письмо было отправлено вчера из Канн.

Она перевернула конверт и посмотрела печать. Все было очень тщательно сделано, но она заметила, что конверт открывали. Она разорвала его трясущимися руками. Письмо было напечатано на машинке: «Отель «Сплендид», Канны. Моя дорогая Тэрина…»

Тут в комнату ворвалась Кит:

— Ты уже проснулась? Что это за письмо?

Тэрина положила его на туалетный столик:

— Кит, у меня неприятности.

— О боже мой! Что случилось? — спросила Кит, усаживаясь на кровать.

— Твой папа хочет, чтобы я съездила в Канны и выполнила для него одно поручение. Он попросил меня об этом вчера вечером, и это письмо от моей предполагаемой тети, с которой я должна там встретиться.