Грегор Самаров - На берегах Ганга. Торжество любви

Все осторожно двигались за собаками, только Марианна осталась около раненого ласкария и утешала его. Вдруг собаки остановились и ощетинились; ни одна не осмелилась пойти навстречу тигру, который сидел в высоком тростнике и при приближении людей вскочил, зарычав от боли.

— Пустите меня вперед! — крикнул лорд. — Это моя добыча…

— Стойте! — приказал Гастингс. — Тигр теперь опаснее, чем когда-либо, и, если у него хватит сил для прыжка, он бросится на охотников и собак, и его жизнь нам будет дорого стоить. Стреляйте! — крикнул он.

Шикарии стали полукругом за собаками и прицелились; по знаку Гастингса раздался залп, и тигр свалился. Около него образовалась целая лужа крови.

— Теперь ваша добыча не уйдет от вас! — проговорил Гастингс.

Охота продолжалась. Один из тигров достался лорду Торнтону; на этот раз ему удалось подпустить тигра спереди и, когда слон стряхнул его с головы, убить его метким выстрелом в затылок. Другой подкрадывался к слону Марианны, но бросился на одного из находившихся поблизости слонов с шикарием. Слон стряхнул его, тигр упал на спину, и не успел он подняться, как Марианна выстрелила ему прямо в сердце, а ее слон наступил на голову умирающего зверя.

Все охотники в приподнятом настроении окончили охоту. Гастингс велел всем идти отдыхать до следующего дня.

За поздним обедом царило еще большее веселье, чем накануне, и никто не ощущал усталости. Марианна рано удалилась, а Гастингс объявил, что он завтра не примет участия в охоте: ему хотелось сделать по другую сторону леса охотничью рекогносцировку, чтобы убедиться, не может ли он предложить еще гостям охоту на оленей.

Скоро весь лагерь погрузился в глубокий сон, только со стороны джунглей раздавался рев потревоженных хищников. Когда Гастингс пришел к Марианне в палатку, чтобы пожелать ей доброй ночи, она еще раз робко спросила его, нельзя ли найти другое решение поимки беглецов, но Гастингс остался неумолим.

На другой день рано утром все снова направились к джунглям. Охота обещала стать еще интереснее, потому что раздраженные тигры смелее выходили на охотников. Когда охотники скрылись в джунглях, Гастингс позвал старшего егеря, не принимавшего сегодня участие в охоте, и приказал ему провести себя на обложенное место.

Гастингс взял ружье, висевшее у него на плече, большой охотничий нож на поясе, а за поясом, в складках платья, — два пистолета. Он кликнул Неро.

Только Гастингс хотел идти, как пришла Марианна в короткой амазонке. Она тоже взяла с собой изящное ружье, но не радовалась предстоявшей охоте, бледное лицо ее говорило, что она не спала всю ночь, глаза, красные от слез, глядели тускло.

— Ты хочешь идти со мной? — строго и с упреком спросил Гастингс.

— Ты должен мне позволить, — умоляющим, но твердым и решительным голосом вымолвила она.

Гастингс стоял с мрачно опущенными глазами. Он понимал, что, несмотря на покладистость Марианны, она не послушается его, а при охоте на оленей никакой опасности не предвиделось.

— Иди, — разрешил он наконец и, близко подойдя к ней, тихо добавил: — В первый раз ты добиваешься того, в чем я хотел бы тебе отказать!

— И в последний, — тихо ответила она и быстро пошла вперед, чтобы прекратить всякие разговоры.

Похитив Маргариту из губернаторского дворца, капитан мчался с ней по той же дороге, по которой шел Гастингс со своей охотой. Беглецы отдыхали редко и то, только для того, чтобы дать передохнуть лошадям. Скоро они достигли гор Ориссы, в ущельях которых жил когда-то Раху. Уверенный в том, что теперь его не догонят, капитан медленно поехал по дороге, вьющейся между джунглями и лесными высотами.

На второй день вечером он остановился, посмотрел по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, соскочил с лошади, помог слезть Маргарите, крайне утомленной продолжительной поездкой, и повел ее в горы, в сторону от дороги. Его слуга-индус пошел за ними, ведя на поводу всех трех лошадей, но предварительно он искусно замел платком следы их копыт на песчаной дороге.

Скоро они скрылись в лесной чаще, и никто не смог бы найти их следа. После получасовой ходьбы они пришли к более открытому месту, где перед ними предстало чистое звездное небо. Когда-то здесь и находился стан Раху. После убийства кавалера д’Обри и исчезновения Раху парии удалились отсюда, боясь, что их здесь накроют. Местность успела уже зарасти молодым кустарником, и, если б случайно сюда попал охотник, он вряд ли догадался бы, что когда-то здесь жили люди.

Для большей уверенности капитан издал звук, похожий на крик совы, но ответа не последовало: все по-прежнему было тихо и спокойно. Тогда капитан пошел в глубину поляны. С трудом пробивая себе дорогу, провел он Маргариту к заросшей мхом скале, из щелей которой кое-где рос кустарник. Капитан начал ощупывать скалу и наконец радостно закричал:

— Я не ошибся, мы у цели, и если темные силы не вооружатся против нас и небо не отвернется от нас, то мы найдем здесь убежище, пока не перестанет нам грозить преследование.

Слуга с лошадьми тоже подошел и подвел усталых животных.

— Принеси света! — приказал Синдгэм.

Слуга достал фонарь, выбил огонь и зажег свечу. При свете в скале показалось довольно большое темное отверстие, в которое мог, согнувшись, войти человек.

— Вот наш дворец, — с горечью показал капитан. — Сюда мы изгнаны людьми, но не бойся, моя дорогая, — продолжал он, видя, что Маргарита с содроганием взглянула на темную пещеру. — Я испытал уже и знаю, что дебри приветливее людей. Пещера когда-то послужила убежищем для моей мести, тем вернее она укроет нас для любви.

Он вынул из-за пояса пороховницу, насыпал на широкий камень у входа немного пороха и зажег его. Взвилось пламя, дым проник в пещеру, из нее вылетело несколько ночных бабочек, выбежали и скрылись ящерицы.

— Я так и думал, — заметил капитан. — Дикие звери избегают мест, где раньше жил человек. Возьми еще фонарь, — крикнул он слуге, — и войди туда.

Слуга зажег второй фонарь и, нагнув голову, без всякого страха вошел в мрачную пещеру, внутри которой просматривались довольно грубо сделанные столы и стулья; на земле и на сиденьях виднелись остатки циновок и ковров.

— Выбрось весь этот хлам, — крикнул капитан, — и вычисти как можно лучше пол и стены.

Слуга повиновался.

— А теперь, Наразинга, открой чемодан, который я велел навьючить на лошадей! — попросил капитан, с радостью замечавший, что испуганное лицо Маргариты прояснялось все более и более.

Слуга исполнил приказание, и из чемодана появилось много разнообразных предметов. Сперва он вынул тончайшие ковровые ткани, очень плотно свернутые. Капитан велел разложить ковры по полу и сам повесил шелковые ткани вместо занавесок, так что пещера оказалась разделенной на три части.