Анита Фрэй - Монахиня Адель из Ада

Глава 17 Узнай соперника поближе

Юра Лялин не подозревал, как комично смотрится со стороны его литературно-семейная идиллия. Начнём с того, что его заклятый враг Валера, он же «извечный соперник», никогда таковым себя не считал. Да и Лялю красавицей не считал — он вообще не любил блондинок. Приударял за ней для вида, с одной лишь целью: побольней ужалить князька, мнившего о себе чересчур много. Он, видишь ли, потомственный дворянин! А знает ли «товарищ князь», что быть водяным в наши дни гораздо престижнее? Особенно когда живёшь в негласной столице мира — в болотной! Хоть зародился и не в ней, а в воронежских болотах.

Не каждый в курсе, кем он является на самом деле. Телом мы все человеки, а душой — кто кошка, кто голубь, а кто и ворона. Если ваш дух зародился в болоте, то вы, скорей всего, водяной. Поселились в кусочке плоти, выданном биологической матерью.

По слухам, водяные, они же болотняне, они же болотники, могут рождаться и без инкарнации, то бишь без человеческой помощи. Что наша плоть? Атомы-молекулы. Словом, энергия. Её хватает в любом болоте: газ, торф. Тут получается «чистейший вариант», не загрязнённый людскими страстями.

Впрочем, строгой иерархии среди болотных выходцев нет. Кто «чистый», а кто «нечистый», их мало волнует. Водяному главное — выйти в люди, скорей забыть унылое болотное существование и найти пару для крепкого семейного счастья, о котором так долго мечталось. Больше ему в этой жизни ничего не надо.

Среди болотников нет карьеристов. Нет и агрессоров, и, уж тем более, убийц. Если убьёт кого болотник, так исключительно из-за любви…

Собственно, из-за угробленной любви стал Болотников питать неприятные чувства к князьку, а не из-за разницы в происхождении. И не так к нему, как его подруге, которая, гуляючи, буквально походя, выставила вон из города Валерину любовь, приезжавшую погостить. Настоящую любовь! Заставила обидеться и уехать навсегда.

Настоящая любовь Валеры, чернявая русалка Люся, так и осталась в Воронеже, где прошло их совместное детство. Раннее детство. Потом родителям приспичило в Санкт-Петербург переезжать. Сами переехали и сына, знамо дело, с собой перетащили. Как шахматную пешку! Позже принудили поступать в университет.

Он выбрал биологический факультет, так как с детства обожал природу. Родители, конечно, снова хотели свою волю навязать, но здесь-то он их не послушался. Худо-бедно, любимой профессией овладел. На стажировку в загранку уехал. Заматерел! Многое приобрёл, а любимую девушку потерял, практически безвозвратно. И тут не только лишь родители были виной. Очень сильно навредила Ляля. С какого перепугу она за ним ухлёстывала? При её-то внешности? Не нравился ей низкорослый дворянин, так могла найти себе другого, не обязательно Валеру. Могла бы оторвать кто-то познатней и побогаче, а не бросаться на сына воронежских полубомжей.

Началось всё с роковой случайности: их с Лялей дачи оказались в одной деревне. Деревянная халупа, которую на лето снимали Валерины родители, стояла буквально стена к стене с особняком, доставшимся туповатой блондинке от покойных родителей.

Сначала её ухаживания казались смешными. Затем сделались назойливыми. Чтобы отделаться от идиотки, Валера решил прикинуться альфонсом — стал деньги клянчить, якобы взаймы. И регулярно не отдавать! Кто любит жиголо? Практически никто. Но и это не помогло: красотка деньги давала исправно, приставать не переставала.

В разгар этих ухлёстываний в Петербурге появилась Люся. Его красавица-брюнетка Люся! С очередной автобусной экскурсией. Она с детства любила на экскурсии в Санкт-Петербург мотаться. Валера был уверен, что из-за него. И в этот раз она наведалась к ним домой — по старой памяти. А родители возьми и брякни ей про Лялю!

В общем, обиделась Валерина любовь, уехала домой, навсегда. А вскоре вышла замуж за воронежского бизнесмена, родила двоих детей. Но счастья в том браке, по слухам, не было. А богатая дурища не унималась: продолжала осыпать его материальными благами. Больше того: высылала ему крупные суммы в Голландию, долго высылала, а бывало, что и лично привозила.

Настал момент, когда у Мичурина вдруг проснулась совесть: собрался он было с духом, захотел всю правду-матку выложит Ляле, ну, чтоб та не очень-то надеялась. Но нет! Возник непредвиденный случай.

Неожиданно к нему на амстердамскую квартиру приплелась (иначе и не скажешь!) какая-то старуха в потрёпанном прикиде, типа театрального. Выглядела суперстаромодной русской эмигранткой — самой что ни на есть первой волны, ещё дореволюционной. Показала ему Лялину фотку и говорит:

— Вы мою дочку не обижайте…

— Как дочку?! Она же сирота! — возмутился Валера.

— Это вы так думаете… — с расстановкой, почти не шамкая, вымолвила гостья.

Затем она, деловито и без обиняков, изменила будущее Дуремара, сделала его миллионером — лишь бы он свалил с насиженного места.

— Видите ли, моя глупенькая дочурка будет сюда ещё не раз наведываться, а оно вам надо? Посажу-ка я на это место, в эту самую квартиру, более толкового человека, а вас пристрою в лучшем виде, будете довольны…

Беседа кончилась тем, что старуха, с виду потрёпанная, оказалась ещё богаче своей бешеной «дочурки»: вручила Валере чек на миллион зелёных и ключи от шикарной антверпенской квартиры — не чета его тесной каморке. Сделала то, чего не смогли сделать родители: заставила его сменить профессию, стать бриллиантовым королём. Короче, перестал Мичурин быть биологом.

Биологом работать хорошо, особенно в Амстердаме: тюльпаны, ирисы. Говорят, представителям естественных наук и прочей медицины вообще лучше жить на Западе, там они нарасхват и получают крепко. Всяко лучше, чем кошкам головы отрезать — где-нибудь в занюханной иркутской лаборатории. Вот и у Валеры всё сложилось как нельзя лучше.

Старуха не только доложила Валере, кто будет проживать в его амстердамской квартире после него, но и карточку показала. Там был пухлогубый розовощёкий «граф», слегка похожий на него самого, когда-то мелькавший в таинственной коммуналочной нише. Хм… Ну, дела!

А ещё удивительнее сделалось Валере, когда он вживую увидел этого «графа» — сморщенного, почти престарелого субъекта. «Да ну их, этих, эмигрантов! У богатых свои причуды…» — подумалось тогда ему. Не хотел он больше ничего о них знать. Взять-то дарёные денежки взял, переселился в дарёную антверпенскую квартиру, но дальше проявил полное отсутствие любопытства. Потому так и не узнал о двух визитах «к брату Пете»- о Лялином и о Юрином. Ему и без лишней информации было неплохо. Жизнь окончательно наладилась. В материальном смысле. А вот в личном…