Кэтрин Полански - Крест и полумесяц

Амира она почти не встречала в те два дня, что готовилась к побегу. Она общалась с Хафизой, но подругу в планы посвящать не стала – та могла не одобрить и попытаться остановить. Злата очень не любила фразу: «Всем известно, что выбраться отсюда невозможно, гарем слишком хорошо охраняется!» Злата вообще не любила слово «невозможно». Еще она не любила обобщения. Она – не все! И у нее получится, главное – хорошо подготовиться.

Амир при встречах кланялся и улыбался, как и положено услужливому евнуху, а Злата делала вид, что ей все равно, и, высокомерно подняв голову, проходила мимо. Амир с удовольствием принял предложенную игру и не пробовал больше пробраться в комнату Златы на рассвете или ночью, когда все спят. Девушка сама не знала, радует ее это или печалит, очень хотелось поговорить с молодым человеком, но ведь она не выдержит и скажет ему о побеге, а он наверняка сделает все возможное, чтобы ее остановить…

Мысли ходили по замкнутому кругу, и его можно было разорвать, лишь выбравшись отсюда.

Злата приоткрыла дверь и прислушалась: тихо. Полуночная молитва давно завершилась, и гарем спал, набросив покрывало тишины. В саду возились и изредка противно орали сонные павлины, по коридорам иногда проходили следящие за порядком евнухи, но их можно избежать, если красться бесшумно и знать, где спрятаться. Злата знала где: она наметила путь, которым пойдет, уже давно, и прошла им несколько раз, отмечая укромные уголки и занавеси, за которыми можно переждать опасность, если она повстречается.

Злата выскользнула из комнаты и прикрыла за собой дверь. Если кто-то заглянет, то увидит, что девушка вроде бы спит, укрывшись с головой покрывалом. На самом деле на кровати мирно почивало содержимое сундука.

Мраморный пол приятно холодил босые ступни: как и в первый раз, Злата пробиралась к выходу босиком. Спящий гарем представлял собою почти мистическое место: бесшумно колышутся легкие занавеси, в накрытых шелковыми платками клетках спят птицы, вот пискнула канарейка – и заснула опять. На выходе из коридора стоял евнух, но Злата туда не пошла, а свернула к покоям джарийе: там имелся незаметный выход в сад, и если наблюдательность не подвела девушку, по ночам он не охранялся.

Однако не все еще спали в этих покоях: проходя мимо полуоткрытой двери в чью-то комнату, Злата услышала голоса. Она замерла, но потом решительно миновала опасное место. В другое время, возможно, она бы подслушала разговор, но женщины говорили быстро и по-арабски, а знаний языка, увы, по-прежнему недостаточно, чтобы извлечь пользу из этой ситуации.

Инкрустированная перламутром дверка была не заперта, как Злата и рассчитывала. Небольшое усилие – и девушка оказалась в саду. Как обычно, одуряюще пахло цветами, к этому непреходящему цветочному запаху Злата уже привыкла, и все равно каждый раз он дурманил голову. Какое же это все-таки чудо – восточный сад! «Мне будет не хватать его в России…»

У ворот наверняка стража, но там есть калитка, и если отвлечь стражу и попытаться проскользнуть в калитку… Злата собиралась действовать по обстоятельствам. Ежели случится так, что в ворота выйти не удастся, придется штурмовать присмотренное дерево, с которого можно перебраться на стену, а уж дальше как-нибудь спуститься вниз, правда, веревки у нее не было, ну не разобьется же она! По ту сторону стены могут быть какие-либо строения или деревья…

У ворот стража конечно же не спала. Злата затаилась в кустах, бесшумно надела туфли и принялась оценивать обстановку. Неутешительно: евнухов было трое, и они не играли в нарды, не пили кофе и не курили кальян, они исправно несли службу, то есть вглядывались в ночную тьму, и ни за что не пропустят беглянку.

Злата уже начала размышлять о штурме дерева, когда ощутила чье-то присутствие, и в то же мгновение огромная черная ладонь зажала ей рот. Злата забилась, но ее держали крепко. Неизвестный человек вытащил ее из кустов и понес прочь от ворот, и только когда отошел на достаточное расстояние, отпустил. Злата обернулась – и с изумлением узнала Та-фари.

– Зачем ты остановил меня? – почти зашипела Злата по-французски, вглядываясь в едва видное в полутьме лицо евнуха. Тот молчал, и девушка сообразила, что по-французски он не понимает. – Что тебе нужно? – произнесла она известную ей фразу по-арабски.

– Ты бежала. – Тафари был предельно лаконичен, именно поэтому Злата смогла его понять. – Это нельзя.

Злата фыркнула и попыталась сделать шаг в сторону, но Тафари преградил ей путь.

– Отпусти меня! – выкрикнула девушка.

– Нет. – Он покачал головой. – Мне сказали, что делать. Я должен отвести тебя к катибеуста. Я не хочу, но так нужно.

Джанан побег не одобрит, можно не сомневаться. Попробовать убежать от Тафари? Но куда? Все равно догонит, а не догонит, это не помешает ему рассказать все Джанан.

– Тафари…

Придумать, как уговорить евнуха молчать, используя доступный ей скудный запас слов, Злата не успела: Тафари подхватил ее на руки и понес обратно в павильон. И сопротивляться было бесполезно, оставалось покориться судьбе.

Злата была очень зла и чувствовала себя чрезвычайно глупо. Что теперь будет?

Джанан не спала – да и спит ли она когда-нибудь? Тафари поставил Злату на пол перед дверью покоев катибе-уста и постучал в эту самую дверь. Она немедленно распахнулась: оказывается, вместе с Джанан находилась и ее прихлебательница, Науваль. На-уваль была черкешенкой с роскошными формами и блестящими черными волосами, но глуповатой и чрезвычайно болтливой. Можно не сомневаться, что утром подробности неудавшегося побега будут знать все в гаремлике. Злата гордо подняла голову: до досужих сплетен ей никогда не было дела.

Тафари подтолкнул Злату, и та вошла в покои Джанан. Глаза катибе-уста, возлежавшей на диване, полыхнули нехорошим огнем, не предвещавшим ничего хорошего нарушительнице порядка.

– Так, я вижу, ты не выучила то, чему я тебя учила. Что случилось, Тафари?

Евнух пустился в объяснения – лаконичные и не занявшие много времени. На губах Джанан появилась скверная улыбочка. Науваль засмеялась.

– Спасибо, Тафари, подожди за дверью, – обронила Джанан. Евнух поклонился и вышел. – Почему ты не послушалась приказа, Злата, почему решила бежать?

– Я не обязана отвечать! – Она проиграла, остается дерзить, потому что наказания теперь не избежать. Ну и пусть, зато она попыталась.

– Ты обязана отвечать. – Джанан больше не улыбалась. – Ты навлекла на себя мой гнев и гнев господина. Я все ему расскажу, и он накажет тебя.

– Ну и пусть! – Вздергивать подбородок выше уже было нельзя. – Я не боюсь ни капли!

– Посмотрим, как ты заговоришь завтра, – усмехнулась Джанан.