Элизабет Хойт - Принц-леопард (допереведенный вариант)

Он вздохнул. Видимо, больше ему не удастся что-нибудь из нее вытащить.

– И почему помолвка была расторгнута?

– Вскоре после этого я вдруг поняла, что моя лучшая подруга, Нора Смит-Филдинг, по уши влюблена в Пола. Более того, Пол тоже был влюблен в Нору. Так что я до сих пор не понимаю, почему он сделал предложение мне, если сходил с ума по Норе. Видимо, запутался, бедолага.

Бедолага, ничего не скажешь. Похоже, этот Фитсимонс был не в себе.

– И что вы тогда сделали?

Она пожала плечами.

– Разорвала помолвку, конечно же.

Конечно же. Жаль, что его там не было. Он бы научил этого недоумка хорошим манерам. Дал бы ему как следует. Гарри издал нечто похожее на рык.

– Теперь понятно, почему вы не слишком доверяли мужчинам после этого.

– Да нет, я вовсе не переживала. Скорее, наследство тети Клэр мешало мне в поисках мужа.

– Как наследство может помешать? – удивился он. – Мужчины должны слетаться к вам, как пчелы на мед.

– Спасибо за сравнение.

Он смутился.

– Я имел в виду…

– Я имела в виду, что благодаря наследству тети Клэр у меня не было необходимости спешить замуж по финансовым соображениям. И рассматривать джентльменов как потенциальных мужей.

– Вот в чем дело.

– Но это не значит, что я вообще не рассматриваю джентльменов.

Рассматриваю? Что это значит? Она покраснела.

– Рассматриваю. Но не как потенциальных мужей.

Он задумался над этим витиеватым утверждением, но повозка уже свернула на боковую дорогу. Они остановились у полуразрушенного дома. Если не знать наверняка, что здесь живут люди, то можно подумать, что дом давно брошен. Вроде он похож на дом Олдсона, но… совсем другой. Соломенная крыша черная, гнилая, с провалами. Все вокруг заросло бурьяном, дверь висит на одной петле.

– Вам лучше остаться здесь, госпожа, – начал он, но она уже слезала с двуколки без его помощи.

Он сжал зубы и с нарочитой галантностью подал ей руку. С невозмутимым видом она приняла его руку и вцепилась в нее пальцами. Сквозь толстую ткань сюртука он ощущал ее тепло, которое согрело и его сердце. Они подошли к двери. Гарри тихонько постучался. Казалось, постучи он чуть сильнее, и вся лачуга развалится.

Изнутри послышалось шуршание, затем все снова стихло. Никто не открывал. Гарри снова постучал.

Опять ничего. Он уже в третий раз поднял руку, чтобы постучать, но тут дверь со скрипом отворилась. В дверном проеме молча стоял мальчик лет восьми, босой, в старенькой выцветшей одежде. Его волосы, давно не мытые и не стриженые, падали на карие глаза.

– Мама дома? – спросил Гарри.

– Кто там пришел? – послышался из глубины дома грубый, но не злобный голос.

– Господа, бабушка.

– Кто?

За спиной мальчика появилась пожилая женщина – высокого роста, худощавая, довольно бодрая на вид, несмотря на возраст. Но в глазах ее сквозили растерянность и страх, будто небожители постучались в ее дверь.

– Мы хотели бы кое о ком расспросить вас. Об Энни Поллард, – сказал Гарри. Старуха молчала, ошеломленно уставившись на него, будто он обратился к ней по-французски. – Это ведь дом Поллардов?

– Не люблю я вспоминать об Энни, – ответила женщина и, посмотрев на мальчика, который не отрывал взгляда от Гарри, неожиданно дала ему подзатыльник. – Давай, иди! Займись каким-нибудь делом!

Мальчик даже не моргнул. Он просто прошел мимо них и скрылся за углом дома. Видимо, он давно привык к такой манере общения.

– Так что насчет Энни? – поинтересовалась она.

– Я слышал, она была знакома с лордом Грэнвилем? – осторожно спросил Гарри.

– Знакома? Да уж, знакома. Еще как! – женщина скривила рот, обнаружив черные дыры вместо зубов. В этих дырах виднелся розовый язык. – Так что вы хотели узнать?

– Кто-то убивает овец, – начал Гарри. – Поговаривают, что у Энни или кого-то из ее близких есть все основания вредить лорду Грэнвилю.

– Не знаю ничего ни про каких овец, – ответила она и попыталась закрыть дверь.

Но Гарри подставил ногу в дверную щель.

– Может быть, Энни знает?

Она опустила голову.

Гарри показалось, что старуха сейчас заплачет. Но, когда она подняла голову, лицо ее оказалось искажено какой-то безобразной, чудовищной улыбкой.

– Может, и знает, – хрипло ответила она. – Если, конечно, в аду известно, что делается на земле.

– Так, значит, она умерла? – Леди Джорджина впервые подала голос. Ее четкое произношение, казалось, имело отрезвляющее действие.

– Может, и умерла. – Женщина устало облокотилась на дверной косяк. – Ее звали Энни Бейкер. Она была любовницей Грэнвиля, пока не надоела ему. А надоела она ему быстро. Вернулась сюда брюхатая и жила здесь, пока не родила. А потом сгинула. Последнее, что я слышала о ней, – что она раздвигает ноги ради порции джина. – Тень сочувствия проскользнула по ее лицу. – Такие долго не живут, ведь так?

– Да, – тихо ответил Гарри.

Леди Джорджина потрясенно молчала, и он пожалел, что не отговорил ее ехать с ним. Он затащил ее на самое дно.

– Спасибо, что рассказали нам об Энни, миссис Поллард, – мягко произнес Гарри. Несмотря на ее грубую речь, он видел, что старой женщине больно говорить обо всем этом. – Я вам задам еще один вопрос, последний. Вы знаете, где сейчас мистер Бейкер?

– А, этот, – женщина махнула рукой, будто отгоняя муху. – Завел себе новую бабу. Говорят, даже женился на ней. Хотя вряд ли они венчались. Он ведь женат на Энни. Да Энни все равно. Ей уже все равно.

И она закрыла дверь. Гарри нахмурился, но рассудил, что уже узнал все, что требовалось.

– Пойдемте, госпожа.

Он подхватил леди Джорджину под руку и повел ее к двуколке. Подсаживая ее, он оглянулся.

Мальчик стоял за углом дома, прижавшись к стене и грея одну босую ногу о другую. Видимо, он слышал весь разговор. Слышал, что говорит бабушка о его матери. В сутках слишком мало часов, чтобы решить все проблемы в мире. Так говорил отец, когда Гарри сам был мальчишкой.

– Одну минуту, госпожа, – сказал вдруг Гарри и направился к мальчику.

Тот насторожился, но с места не сдвинулся.

– Если она умрет, и ты останешься один, приходи ко мне. Меня зовут Гарри Пай. Повтори.

– Гарри Пай, – прошептал мальчик.

– Молодец. На вот. Пусть она купит тебе одежду, – он вложил шиллинг в его ладошку и вернулся к повозке, не дожидаясь благодарностей. Он понимал, что этот эмоциональный порыв вряд ли что-то изменит. Старуха пропьет злополучный шиллинг с не меньшей вероятностью, что и потратит его на новую одежду для мальчика. Гарри вскочил в двуколку, не обращая внимания на улыбку леди Джорджины, и взял поводья. Он в последний раз оглянулся на мальчишку: тот удивленно рассматривал монету. Повозка тронулась.