Майкл Скотт - Восточные страсти

Она нетерпеливо кивнула головой.

— Ту же школу посещала девушка на два или на три года младше тебя, — продолжал он, вновь опустив глаза к бумаге на своем столе. — Ее зовут Элизабет Бойнтон, и она дочь сэра Алана Бойнтона, главы английской ветви Бойнтонов. Иными словами, она приходится двоюродной сестрой Джонатану Рейкхеллу, или, точнее, приходилась бы, будь она родной дочерью Бойнтонов.

Эрика кивнула, и на лице ее понемногу появилось выражение блаженства и покоя.

— Я помню Элизабет Бойнтон, хотя не думала о ней уже несколько лет. Если не ошибаюсь, она обещала вырасти в весьма недурную леди, но речь сейчас не об этом. Я начну свое путешествие с посещения Англии и сегодня же сяду за письмо к Элизабет.

Фон Эберлинг покачал головой.

— Все это замечательно, дорогая, но главные задачи тебе предстоит решать на Дальнем Востоке. Прежде чем расставлять сети мистеру Рейкхеллу, тебе придется заняться выполнением своих договорных обязательств перед корпорацией фон Эберлингов.

У Эрики, однако, не было желания позволить фон Эберлингу диктовать ей свои условия, и ответ ее был непреклонен.

— Мои договорные обязательства, как ты их называешь, не предусматривают способа и времени совершения действия в пользу вашей корпорации, и, стало быть, я все буду делать так, как посчитаю нужным. — Она самоуверенно усмехнулась. — А это значит, что сначала я немного погощу у Рейкхеллов, а потом отправлюсь на Дальний Восток.

— Что меня всегда приводило в восторг, моя дорогая, так это твой свободолюбивый дух, — сказал барон. — Наблюдать тебя в деле — истинное наслаждение, при условии, правда, что не сам являешься очередной жертвой. — Он усмехнулся. — Ну, разумеется, ты вольна делать все так, как считаешь нужным. И если ты сумеешь втереться в доверие к семейству Рейкхеллов, то корпорации, естественно, от этого хуже не будет.

Полковник Грац кашлянул, деликатно прикрыв рукой рот.

— Прошу вашего прощения, господин барон, — произнес он сладким голосом. — Браун…

— Ах да, конечно. Молоденькой женщине небезопасно путешествовать, а особенно на Дальний Восток. Мы приняли решение отправить с тобой одного из служащих корпорации под видом твоего слуги.

— И кто же он? — поинтересовалась она.

Он сделал еле заметную паузу и произнес:

— Райнхардт Браун.

— Это мелкий и гадкий человек, — сказала Эрика.

— Зато он отлично владеет саблей, пистолетом и ножом, — возразил барон. — Он беззаветно предан корпорации и мне лично, и по моему указанию плодами этой преданности сможешь воспользоваться ты. Если я буду знать, что он находится возле тебя, я буду вполне спокоен за твою безопасность.

Чуть поразмыслив, она пожала плечами.

— Пусть будет по-твоему, — сказала она.

Барон фон Эберлинг скрепил сделку, протянув ей набитый серебряными гамбургскими марками шелковый мешочек.

Некоторое время Эрика очень сосредоточенно проверяла на вес сумму, содержащуюся в мешочке. Судя по всему, она осталась ею довольна, и теперь ее снисходительный кивок означал, что отныне она ожидает от компаньонов регулярного проявления внимания к своим трудам.

Карета, в которой перевозилась печать корпорации фон Эберлингов, доставила Эрику к ее дому в тихом фешенебельном районе на противоположном берегу озера. Перешедший к ней по наследству дом был одним из тех немногочисленных благ, которые, наряду с титулом, смог оставить после себя ее покойный отец, — едва не пришлось продать его в счет уплаты неисчислимых отцовских долгов, но Эрика сумела нажить деньги иными путями, а дом стал надежным оплотом и местом проведения самых разнообразных операций.

Когда она подходила к центральному входу, маленький коренастый человечек выступил из тени раскидистого платана в палисаднике, и она сразу же узнала в нем Райнхардта Брауна. Он снял шляпу, прищелкнул каблуками и поклонился.

— Я уже некоторое время жду фройляйн баронессу. Эрика с трудом преодолела желание расхохотаться.

Руди фон Эберлинг, оказывается, был настолько уверен в ее реакции, что прикомандировал к ней Брауна прежде, чем сумел заручиться ее согласием.

Она пригласила его в дом, и вскоре они оба оказались в приемной.

Эрика нахмурила брови, когда он расположился рядом с нею на набитом конским волосом диванчике, однако он не придал этому значения.

— Я рассчитываю, что мы начнем наше путешествие через две недели, — сказала она. — Первым делом мы отправляемся в Англию, а уже оттуда — на Восток. Сделаем ли мы остановку в Соединенных Штатах — будет видно потом. При любых обстоятельствах вам необходимо иметь с собой две лакейские ливреи, одну черного цвета, а другую, скажем, темно-бордовую с серебряными пуговицами.

Браун нахмурился, лицо его побагровело.

— Я должен обязательно прикидываться вашим слугой? — спросил он.

— Я не представляю, как бы мы смогли путешествовать иначе, — твердо заявила Эрика. — При некоторых обстоятельствах можно будет представить вас на Востоке моим компаньоном, но мой визит в Англию будет носить сугубо светский характер, и единственным оправданием вашего присутствия может послужить амплуа эдакого славного дворецкого.

Он взглянул на нее с нагловатой усмешкой.

— Я могу по-разному приносить пользу, — сказал он, и, запустив руку в нагрудный карман, вынул оттуда маленькую деревянную куклу. Затем, достав складной нож, он раскрыл его и поднес к шее куклы. — Вот этому фокусу я научился в Вест-Индии. Когда мне бывает нужно уничтожить своего врага, я делаю маленькую пометку на кукле, и потом в это же место на теле моей несчастной жертвы входят пуля и лезвие моего ножа.

— Насколько я понимаю, — холодно произнесла Эрика, — вам не придется никого убивать. Возможно, я немного ошибусь, но главная ваша функция будет состоять в защите меня от посягательства злых сил, которых на Востоке с избытком.

— Я смогу справиться и с этой функцией, — проговорил он, — если в полной мере возьму на себя роль вашего защитника.

И, бросив куклу и нож обратно в карман, он внезапно потянулся к ней.

Но Эрика, казалось, ожидала именно такого развития событий. Едва заметным движением она извлекла из просторного рукава своего платья кинжал с рукоятью, украшенной драгоценными камнями, и мигом приставила его к горлу герра Брауна.

— На вашем месте я бы постаралась всегда помнить о своем положении. — Ее голос вдруг сделался почти приторным. — Я плохо переношу фамильярности, особенно со стороны людей, которых считаю своими подчиненными.

Райнхардт Браун кипел от злости. Он был в совершенно беспомощном состоянии.