Анри де Ренье - Первая страсть

В этот вторник Андре спешил увидеться с матерью. Днем он оставил ее обеспокоенной письмом, полученным из Варанжевилля. Г-жа де Сарни жаловалась на сильное нездоровье, и г-жа Моваль телеграфировала золовке, прося известий. Здоровье г-жи де Сарни беспокоило Андре. Ему было жаль, что тетка захворала, хотя это и казалось ему естественным. Страдание в глазах молодых людей является как бы законным достоянием пожилых. Оно-то и служит источником уважения к ним. Тем не менее Андре хотелось знать ответ на телеграмму. Поэтому, не спросив ни о чем у слуги, он открыл дверь.

Когда дверь открылась, он слишком поздно понял свою неосторожность. В глубине комнаты незнакомый высокий г-н с бритым лицом макал пирожное в чашку чая. Перед ним г-жа Моваль ставила чайник на столик. Повернувшись спиной к двери, сидела дама. При виде всего этого Андре сделал шаг назад, но г-н заметил его и поднялся со своего стула. Андре попался. Г-жа Моваль делала ему знаки:

— Войди же, Андре. Позвольте мне представить вам моего сына.

Андре приблизился. Бритый г-н поклонился.

— Я очень счастлив познакомиться с сыном одного из моих старых друзей…

Андре понял, что перед ним был г-н де Нанселль. Сидевшая тут же дама была, вероятно, г-жой де Нанселль. Он повернулся, чтобы поздороваться с ней. При виде ее у него закружилась голова. Та молодая женщина, которую он встретил в лавочке м-ль Ванов, грациозно протягивала ему руку и смотрела на него так, как будто бы никогда не видала его.

— Очень рада познакомиться.

Голос г-жи де Нанселль не выдавал ни удивления, ни смущения. Андре узнавал его нежный и несколько замедленный звук так же, как он узнавал прелестное лицо. В нем, впрочем, что-то изменилось. Оно было более серьезно и более важно. Г-жа де Нанселль не была более той прогуливающейся дамой, бегающей по Парижу, куда ей вздумается, а красивой особой, делающей церемонный визит вместе со своим мужем. Андре спрашивал себя, следует ли ему намекнуть на их встречу у изголовья любовной кровати, которую Талестрис украсила для Брикур аллегорическими образами? Было ли вежливо оставить молодую женщину в уверенности — на тот случай, если она его узнала, — что он, увидев ее однажды, не сохранил об этом воспоминания? Г-н де Нанселль прекратил это колебание, обратившись с речью к Андре. Он заговорил с ним об его занятиях. Он сам когда-то изучал право…

Отвечая г-ну де Нанселлю, Андре исподтишка рассматривал г-жу де Нанселль. Вместо того чтобы улечься, его волнение все возрастало. Его мать разговаривала с г-жой де Нанселль, которая, приподняв вуалетку, покусывала пирожное.

Затем она подошла к своему мужу:

— Уже поздно, Огюст. Не пора ли нам уходить?

Андре вдруг пришел в отчаяние. Как, она уже уходит! Она снова исчезнет! Он победил свою робость и посмотрел на нее. Ему хотелось дополнить тот ее образ, который он хранил в себе, снова увидеть тонкий нос, прекрасные карие глаза, рот, все это лицо, о котором он так часто думал в течение месяца и которое благодаря чудесному случаю снова приблизилось к нему.

Теперь все поднялись. Г-н де Нанселль сожалел о том, что не может дождаться своего старого друга Моваля, и просил передать ему поклон. Г-жа де Нанселль мило благодарила г-жу Моваль за ее любезный прием. Она выражалась с простым и естественным изяществом, благодаря которому г-жа Моваль чувствовала себя легко. Г-жа Моваль была в восторге. Есть ли у г-жи де Нанселль приемный день? Нет. Они только что кончили устраиваться и рано собираются уехать в деревню, но надо будет найти возможность увидеться снова.

Андре слушал. Ему хотелось бы, чтоб этим банальным словам не было конца, чтобы отец его вдруг пришел и этим продолжил бы визит. Он нервно дернул свой галстук, который развязался. Г-жа Моваль увидела развязавшийся бант. Она по привычке поправила его на шее сына. Андре казался раздосадованным. Г-жа де Нанселль улыбалась.

В продолжение обеда Андре Моваль был очень молчалив. Предметом разговора между отцом и матерью было посещение Нанселлей и здоровье г-жи де Сарни. Телеграмма из Варанжевилля, пришедшая, когда садились за стол, была скорее успокаивающая. Что до Нанселлей, то г-жа Моваль объявила, что она от них в восторге Он, казалось, был хорошим человеком. Она же была прелестна. Г-н Моваль обратился к Андре:

— А ты, Андре, ничего не говоришь. Ну как ты ее находишь, госпожу де Нанселль?

— Очень милой.

— Ты весьма лаконичен, черт возьми. А между тем в твоем возрасте следовало бы уже составлять себе более определенные мнения.

Г-жа Моваль засмеялась:

— Это правда! Но я всегда забываю, что Андре взрослый. И подумать только, что я ему поправила галстук перед этой красивой дамой!

Она заметила легкую досаду Андре и в ней усмотрела причину его молчания. В самом деле, Андре Моваль испытывал странное ощущение. Он почти жалел о том, что снова увидел неведомую покупательницу м-ль Ванов. Ему было жаль того безымянного образа, столь часто уже посещавшего его грезы. Г-жа де Нанселль теряла уже эту первую тайну, которой она была окружена в его глазах. Она переставала быть далекой и недосягаемой. Случай неожиданно приблизил ее к нему. Правда, г-жа де Нанселль казалась ему столь же восхитительной, как и при первой встрече, но он был вынужден изменить некоторые подробности этого воспоминания, и он чувствовал себя смущенным этой новой близостью.

Между тем г-н Моваль продолжал говорить о Нанселлях.

— Он, по крайней мере, на двадцать пять лет старше ее.

Г-жа Моваль заметила:

— Она, кажется, очень любит его.

— Это не препятствует ему стать рогатым.

Андре покраснел от того, что сказал. Он отпустил эту грубость дурного тона от дурного расположения духа и с досады. Ага, ему повязывают галстук! С ним все еще обращаются как с ребенком. Непристойность употребленного им выражения подтверждала, что он больше не был им.

Возмущенная г-жа Моваль протестовала:

— О, какое скверное слово, Андре!

Г-н Моваль повеселел. Мысль о том, что г-н де Нанселль мог быть обманутым, не была ему неприятна. Его собственное супружеское счастье как бы возвышалось от возможного несчастья друга.

— Ну, не сердись, Луиза, а ты, Андре, знай, что так не выражаются в хорошем обществе. Можно сказать в крайнем случае: обманутым; это — единственное, что я тебе могу позволить.

Андре без всякого удовольствия посмеялся словам отца. В сущности, мысль, что г-жа де Нанселль может изменить мужу, была ему скорей неприятна. Мысль, что она полюбит кого-нибудь, раздражала его, так как было невозможно, чтобы она любила этого г-на де Нанселля, с его бритым лицом, слегка сутулым высоким станом, узкими плечами, длинными худыми руками, сухое пожатие которых он сравнивал с приятным пожатием г-жи де Нанселль, которая, удаляясь, оставила на его пальцах свое нежное и душистое прикосновение.