Нэн Райан - Люби меня всю ночь

Найлз не мог этого отрицать.

Красавица Ясмин провела в его конторе несколько часов. Она явилась утром, немыслимо желанная в облегающем платье из лавандового шелка и шляпке в тон, заперла за собой дверь и вызывающе заявила:

– Найлз Ловлесс, если ты мужчина, то ты сейчас же займешься со мной любовью.

Не дожидаясь ответа, она начала раздеваться. Он умолял ее остановиться, втайне надеясь, что она не послушается. И Ясмин не послушалась. Оставшись в одной шляпке – остальная ее одежда была разбросана по пушистому ковру, – она подошла ближе, смахнула с массивного письменного стола все бумаги, письменные принадлежности и фотографии в рамках, забралась на столешницу, растянулась на ней, как ленивая кошка, и промурлыкала:

– Я не уйду, пока не получу того, за чем пришла.

И Найлз сдался.

Дрожащими руками, задыхаясь от желания, он сорвал с себя одежду и присоединился к ней на полированной поверхности стола. Дверь оставалась запертой все утро и полдень.

И теперь Найлз уговаривал Ясмин побыстрее одеться, поскольку на час тридцать у него назначена встреча и их могут застать врасплох.

Ничуть не обеспокоившись, Ясмин сунула ногу в туфельку и опустила пышные шелковые юбки.

Глубоко вздохнув, от чего ее грудь приподнялась в глубоком вырезе туго затянутого лифа, она покачала головой и рассмеялась.

– Найлз, дорогой, – сказала она, взяв свою сумочку, – ты слишком беспокоишься. Я сообщила всем, кому только можно, что сегодня утром у меня назначена встреча в твоей конторе, которая может оказаться весьма продолжительной.

– Боже правый, только не это, – ужаснулся Найлз. – И чем именно мы должны были заниматься на этой так называемой встрече?

– Разумеется, моим имуществом. – Ясмин кокетливо улыбнулась. – Особенно тем, которое требует времени и внимания. – Она подошла к нему вплотную и, поправив его галстук, прижалась к нему всем своим «имуществом». – Расслабься, дорогой. Все знают, что ты обещал Уолтеру позаботиться о моих делах.

– О да, – ухмыльнулся Найлз. – Я позаботился даже о большем, чем старина Уолтер имел в виду. – Его ладони соскользнули с ее тонкой талии и обхватили округлые ягодицы через шуршащий шелк. Нежно сжав пальцы, он шутливо поинтересовался: – Как по-твоему, старине Уолтеру понравилось бы, как я занимаюсь твоим имуществом?

Временами Найлз чувствовал себя почти виноватым из-за их бурного романа. Уолтер Парнелл, давний друг семейства Ловлесс, вырос вместе с отцом Найлза, Беннетом. Они были партнерами во многих деловых предприятиях, включая банки, разбросанные по всему Югу, и разведение породистых лошадей для скачек. После смерти Беннета, когда Найлзу едва исполнилось двадцать, Уолтер Парнелл заменил юноше отца и стал его наставником.

Найлз вспомнил лето, когда Уолтер, будучи вдовцом сорока пяти лет, женился на восемнадцатилетней Ясмин, белокожей креолке из Нового Орлеана. Это случилось пятнадцать лет назад. Тогда Найлзу только-только минуло двадцать два года, и он сам уже почти год как был женат на очаровательной Пэтси Макклелланд.

Найлз возжелал Ясмин с первого взгляда. Но Уолтер Парнелл был отнюдь не простак. Он запер обворожительную жену в своем величественном особняке с портиком и колоннами, лишив ее какой бы то ни было свободы. В итоге Ясмин завоевала всеобщее уважение и восхищение, хотя поначалу многие отнеслись к женитьбе Уолтера на красивой молодой девушке довольно скептически.

Она поддерживала эту репутацию и позже, когда в возрасте пятидесяти шести лет Уолтер Парнелл отправился на войну, оставив свою преданную двадцатидевятилетнюю жену дома и взяв с нее обещание, что в случае нужды она обратится к Найлзу Ловлессу.

При этой мысли Найлз улыбнулся.

Ясмин действительно испытывала нужду. И он был тем самым человеком, который мог дать ей то, в чем она нуждалась.

Пыль еще не улеглась на дороге после отъезда Уолтера, а Ясмин уже пригласила Найлза в имение Парнеллов. Весь тот апрельский день они предавались страсти, сплетаясь разгоряченными телами на мягкой пуховой постели, где она спала с мужем. Это было яростное безумное совокупление животных, изголодавшихся по запретной плоти.

Умная, обольстительная Ясмин умело подогревала в нем страсть. Жестокое создание, она любила неожиданно появляться в его доме под предлогом визита к его ничего не подозревающей жене Пэтси. Она испытывала извращенное наслаждение, наблюдая, как он корчится, изображая верного мужа и счастливого семьянина, когда она сидит в соблазнительной позе в его гостиной, такая красивая и желанная, что он едва удерживается, чтобы не наброситься на нее.

– Я буду ждать тебя сегодня днем, когда ты закончишь с делами, – сказала Ясмин, вернув Найлза к действительности.

– Хорошо, хорошо. А теперь тебе и в самом деле пора.

Он открыл дверь, проводил ее наружу и произнес достаточно громко, чтобы слышали прохожие:

– Не стоит благодарности, миссис Парнелл. Всегда к вашим услугам.

– Всего хорошего, Найлз. Передайте мои наилучшие пожелания Пэтси.

Ясмин улыбнулась, приподняла юбки и застыла на месте, когда ее сверкающий взгляд упал на черноволосого мужчину, лениво шагавшего к гнедому жеребцу у коновязи.

За ее спиной Найлз воскликнул:

– Ты только посмотри, какое великолепное создание!

– Да, действительно, – вымолвила Ясмин, имея в виду отнюдь не лошадь, но Найлз был слишком занят, чтобы уловить разницу.

– Я не успокоюсь, пока не заполучу этого жеребца! – Найлз обошел вокруг Ясмин, спустился на тротуар и направился к Курту Нортвею.

– Найлз Ловлесс, – сказал он, протянув руку. – Не припомню, чтобы мы встречались.

Прежде чем Курт успел ответить, Ясмин Парнелл нетерпеливо шагнула вперед, протянув затянутую в перчатку ладонь.

– Я миссис Уолтер Парнелл, вдова. А вы, насколько я понимаю, янки Хелен?

– Курт Нортвей, миссис Парнелл, – отозвался Курт без улыбки, слегка пожал ее руку и отпустил. – Мы с сыном подрядились на сезонные работы на ферме миссис Кортни.

– Значит, это правда, – заметила Ясмин. – Вы живете с Хелен.

Челюсти янки напряглись.

– Миссис Кортни была так добра, что предоставила нам жилье в пристройке к амбару.

Вопреки слухам, ходившим о «грязном, неотесанном янки», Нортвей, судя по всему, получил хорошее воспитание. Впрочем, Ясмин отметила не только его безупречные манеры. Высокий, подтянутый, он буквально излучал мужественность. Рядом с ним она чувствовала себя маленькой, хрупкой и восхитительно женственной.

– Как бы вы отнеслись, мистер Нортвей, – сказала она, опустив ресницы и бросив осторожный взгляд на Найлза, – к предложению заняться кое-какими сезонными работами в моем поместье? Мне всегда нужны хорошие…