Барбара Картленд - Черная пантера

— Он вообще со мной ни о чем не разговаривает, — сказала Элизабет. — Наверное, родственники своей настойчивостью напугали его. Он был так внимателен ко мне в первые месяцы после моего дебюта. Но потом мама все время старалась находить какие-то предлоги, чтобы оставить нас вдвоем, и я стала замечать, что его отношение ко мне меняется. Ему удалось выиграть битву с родственниками, хотя потом в этом обвинили меня.

Я почувствовала себя ужасно виноватой, когда без двадцати три собралась уходить.

— Куда ты? — спросила Элизабет. — А мне можно с тобой? Мне совершенно нечего делать.

— Извини, дорогая, но я пообещала Анжеле, что встречусь с ней, — солгала я. — Я уже опаздываю, так что я побежала.

Я вскочила в такси и дала свой домашний адрес. Как только мы завернули за угол, я приоткрыла окошко в перегородке, отделявшей меня от водителя, и велела ему отвезти меня к Чедлей-Хаусу. Когда я подъехала, “роллс-ройс” сэра Филиппа стоял у дверей. Я вошла в холл, и лакей сообщил мне, что сэр Филипп ждет меня в библиотеке.

Я впервые видела комнату, в которую меня проводили. Она располагалась на первом этаже и вся была уставлена книжными шкафами красного дерева со стеклянными дверцами. Четыре высоких окна выходили в парк. Сэр Филипп сидел в кресле и читал, когда доложили о моем приходе.

Он вскочил и протянул руку.

— Как я погляжу, вы самая пунктуальная женщина на свете, — сказал он. — Я думал, что вы опоздаете как минимум на полчаса.

Я знала, что он только поддразнивает меня, однако меня охватило смущение при мысли, что он может подумать, будто я очень спешила на свидание с ним.

— Простите, — проговорила я. — В следующий раз я опоздаю, раз это так модно.

Не успела я договорить, как тут же пожалела о своих словах, которые прозвучали так, будто я жду новой встречи, нового приглашения.

— Не надо отказываться от столь редкого качества, — сказал он. — Присядьте на минуту. Сигарету, пожалуйста.

— Я не курю, — отказалась я.

— Еще одна добродетель! — воскликнул он. — Вы вся создана из одних добродетелей! А недостатки у вас есть?

— Боюсь, их слишком много, — ответила я. — Но не требуйте, чтобы я рассказывала о них. Пусть лучше они проявляются постепенно.

Он засмеялся.

— Что вы можете сказать об этой комнате?

Я огляделась.

— Она просто великолепна, — ответила я. — Но я никогда не решилась бы читать здесь какой-нибудь легкий роман. Вы согласны со мной?

— Вот поэтому у меня есть гостиная наверху, — сообщил он. — Именно там я обычно провожу время. Когда-нибудь я покажу вам эту комнату.

Я не сказала ему, что уже видела ее.

— Где же вы обедали? — поинтересовался он. — Неужели этот обед имел столь важное значение, что вы не могли оказать мне честь?

— Я все перепутала, — проговорила я. — Я думала, что мы приглашены в гости сегодня, а оказалось, что завтра. И тогда я решила встретиться с одной вашей знакомой.

— С кем же? — спросил он.

— С Элизабет Батли, — ответила я. — Мы с ней познакомились только вчера, но уже успели подружиться.

— Она моя дальняя родственница, — сказал сэр Филипп. — Рад, что Элизабет вам понравилась, она хорошая девушка.

— Мне ее ужасно жалко, — призналась я.

Он пристально взглянул на меня.

— Почему у вас возникло такое впечатление?

— Ей сейчас приходится нелегко, — ответила я. — Мне кажется, это обычное явление в Лондоне — клеймить позором любую девушку, которая до двадцати семи лет не вышла замуж, и называть ее старой девой. Все в семье направлено на то, чтобы хорошо пристроить сестер Элизабет, а ее постепенно отодвигают на второй план.

— Я не знаю, почему она так и не вышла замуж, — сказал сэр Филипп, однако несмотря на его небрежный тон, я почувствовала, что причина ему прекрасно известна.

— И я не знаю, — проговорила я. — Она могла бы стать замечательной женой для любого мужчины: она бескорыстна, покладиста, у нее добрый характер.

— За столь короткий срок вам удалось узнать о ней очень много, — заметил он.

— Это не составило большого труда, — призналась я.

— Возможно, это даже слишком просто, — сказал сэр Филипп. — Очевидно, поэтому она и не вышла замуж.

— Вы считаете, что мужчинам нравятся только те женщины, которые создают вокруг себя ореол тайны? Которые для них остаются загадкой, сущности которых они не в состоянии понять?

— Вы недалеки от истины, — признался он.

Во мне проснулась отвага, я осмелела.

— Значит, все женщины, которых вы встречали в своей жизни, были для вас открытой книгой? — спросила я.

Я испугалась, что задела слишком личный вопрос, так как заметила, как потемнело его лицо. Он потянулся за сигаретой, прикурил ее и только потом ответил.

— Значит, вы такая же как все? — заключил он, при этом его голос звучал так же беззаботно, как раньше. — У меня сложилось впечатление, будто все знакомые женщины сговорились женить меня!

— Вы действительно считаете, что они сговорились? — удивленно переспросила я.

Сэр Филипп рассмеялся.

— Если я отвечу “да”, то покажусь вам самодовольным, если “нет” — это будет неправдой, — ответил он. — Ну ладно, Лин, вы выиграли этот раунд.

Он впервые назвал меня по имени, и я спросила себя, заметил ли он это. Вчера вечером он официально называл меня “леди Гвендолин”.

— Я не собираюсь спорить с вами, — заявила я. — Не посмею.

— Почему? — удивился он. — Не говорите, что у вас не хватает храбрости бросить кому-то вызов.

Я вспомнила, что всего час назад втолковывала Элизабет.

— Как по-вашему, это смело — лезть туда, где сам дьявол не разберется? — спросила я.

— О чем вы говорите? — поинтересовался он.

— О любопытстве, которое является моим самым большим недостатком, — ответила я. — Мне нравится узнавать что-то новое о людях, и гораздо проще попросить их самих рассказать о себе, чем подслушивать в замочную скважину или собирать сплетни.

Сэр Филипп улыбнулся.

— Итак, вы хотите узнать что-то новое обо мне? — спросил он.

— Естественно! — воскликнула я. — Вы новый человек для меня и, насколько я поняла из разговоров, очень важная персона.

У меня возникло впечатление, что мои слова показались ему смешными.

— Но это действительно так, — добавила я. — Вы обросли легендами.

— Легендами? — удивился он. — Какими легендами?

— А вот этого я рассказывать не собираюсь, — ответила я. — Мне хотелось бы выслушать вашу версию. Нет ничего противнее, чем узнавать о людях из вторых рук. Это все равно что носить чужие платья — в них ты никогда не почувствуешь себя свободно и удобно.