Патриция Хэган - Любовь и грезы

– Колт? – мгновенно откликнулся ее незнакомый спутник. – Кто такой Колт?

Она попыталась ответить, но голос снова отказался ей повиноваться. Незнакомец дал еще воды, и тогда она наконец пробормотала:

– Мой муж. Пожалуйста, приведите его, скажите ему, что я хочу, чтобы он был со мной…

Она услышала, как мужчина вздохнул, словно от жалости, и внезапно в ней поднялось дурное предчувствие, смешанное с ужасом, причины которых она не знала. Она попыталась сесть, но незнакомец помешал ей. Она вскрикнула:

– Где он? Я хочу его видеть! Кто вы? Что со мной происходит?

Он отвел взгляд, и Джейд сразу же поняла, что случилось нечто ужасное. Ее глаза округлились, мышцы тела напряглись.

Она приподняла голову и посмотрела на незнакомца, а потом сквозь него, в склеп своих воспоминаний, которые с поразительной легкостью теперь вспыхнули в ее измученном сознании. Она вспомнила шторм, гигантские волны, безумную качку, звук разбивающегося стекла, ужасающую уверенность в том, что они тонут, попытку выбраться на палубу… Она цеплялась за ограждение, и на палубе появился Колт, он звал ее, пытался добраться до нее и…

Ящик!

Проклятый ящик!

Мучительный крик страдания вырвался из ее горла:

– Он погиб! Погиб! Я видела, как он упал… как ящик ударил его по голове… И кровь, много крови… О Боже, Боже… нет!

Брайан Стивенс сразу же понял, что она вспоминает разыгравшуюся в море трагедию. Он удержал ее на постели, пытаясь успокоить.

– Послушайте меня. Все позади. Вы в безопасности. Вы со мной, на моей яхте, и ничего плохого с вами не случится, клянусь вам!

Она продолжала кричать и биться, колотила его кулаками.

Он с силой вдавил ее в подушки и громко позвал на помощь Уолта. Но тот и так уже бежал к ним с палубы, откуда услышал отчаянные крики. Через секунду он ворвался в каюту:

– Иисус, Иосиф и Мария, что тут, к дьяволу, творится?!

Остальные матросы столпились в дверях, с любопытством глядя на происходящее. Брайан велел Уолту принести виски и влить ей в рот, чтобы она немного успокоилась: он был уверен, что ей вредны сильные переживания. Монро посоветовал им просто дать ей хорошую затрещину – это хорошо помогает в таких случаях. Брайан ответил презрительным взглядом и приказал ему убираться к дьяволу и заниматься своими обязанностями и заодно забрать с собой остальных матросов. Они с Уолтом могут справиться без их помощи.

Когда в рот Джейд влили виски, она поперхнулась и закашлялась, а потом, временно сдавшись, тихо зарыдала. Ей казалось, что сердце у нее разрывается на части, что жизнь покидает ее.

Они продолжали насильно вливать ей в рот обжигающую жидкость, и постепенно ее рыдания начали стихать. Джейд стала дышать ровнее, хотя комната вдруг принялась как-то странно кружиться в ее глазах. Сквозь туман она услышала, как голубоглазый мужчина сказал второму, что тот может уходить, что он останется с ней, потому что она уже засыпает. Он обо всем позаботится сам. О чем это он собирается позаботиться? – с горькой беспомощностью подумала она. Что можно сделать? Все кончено. Колт мертв. А она – здесь, в незнакомом ей месте, и ее это нисколько не волнует. Жизнь потеряла всякий смысл. Ах, зачем только Бог послал ей спасение – она предпочла бы и дальше плыть на этом ящике… на тот свет, Джейд проспала несколько часов, сама того не заметив. Уже знакомый ей голос прервал драгоценный сон, в котором рядом с ней был Колт.

– Вы меня слышите, Джейд? Пора проснуться и что-нибудь съесть. Как вы теперь себя чувствуете?

– Она открыла глаза и сквозь розовое облако различила все то же лицо незнакомца. Ей понравились его глаза. Голубые. У Драгомира тоже были голубые глаза. Глаза у Колта были серо-стальные, как и у его отца. Ей больше нравились серо-стальные, но голубые глаза – это мило. А еще у него были светлые волосы. Густые и кудрявые. С трудом подняв отяжелевшую руку, она попыталась прикоснуться к его лицу, а он поймал кончики ее пальцев, прижал их к губам и поцеловал. Джейд удивилась тому, что его голубые глаза вдруг наполнились слезами. Все еще не оправившись от крепкого виски, она заплетающимся языком спросила:

– Почему вы плачете?

Он продолжал прижимать ее руку к губам.

– Потому что я счастлив, что вы поправитесь. Было бы нехорошо, если бы мир лишился еще одной красавицы.

Джейд плохо поняла его слова, но решила, что сейчас это не имеет значения – тем более когда она чувствует себя настолько несчастной. Рыдания снова стали подступать к горлу, но Джейд попыталась с ними справиться, сосредоточившись на своих физических ощущениях, которые оказались достаточно болезненными. У нее отчаянно болела голова, кожа горела, а ее желудок…

Боже правый, когда она в последний раз ела? Словно угадав ее мысли, незнакомец спросил ее об этом, и она сказала, что еще до шторма у нее началась морская болезнь и она пила только сок с имбирем да еще немного бульона.

Он сразу же заявил, что прикажет Уолту приготовить для нее немного супа, но, приостановившись в дверях, попросил у нее прощения:

– Извините, что мы заставили вас выпить такое количество виски, Джейд, но после всего пережитого вам необходимо было расслабиться. Отдыхайте, я вернусь через минуту.

Он ушел, а Джейд осмотрелась: она находилась в уютной каюте. Обратив внимание на балдахин над кроватью, больше подходящий для женского будуара, Джейд несколько удивилась.

Остальная же обстановка была более скромной: два кресла, бюро, небольшой стол с деревянными стульями. На стенах висело несколько чудесных картин, написанных маслом и акварелью, и Джейд снова ощутила присутствие женщины. Тогда почему до сих пор до нее доносились только мужские голоса?

Но неожиданно ее сердце болезненно сжалось от леденящей мысли о смерти Колта.

– Колт!!! Нет… Боже, ну пожалуйста… Только не Колт…

Боже…

Брайан, вошедший в комнату с подносом в руках, услышал ее стоны. Он быстро поставил еду на столик и, обняв Джейд, крепко прижал ее к себе. На этот раз он не пытался успокоить ее с помощью виски. Вместо этого он глуховато сказал:

– Давайте, деточка, выплачьтесь! Я знаю, каково вам. Я это тоже пережил.

Он крепко прижимал ее к себе и покачивал в своих объятиях, словно ребенка, и Джейд не протестовала, не вырывалась, а, сотрясаясь в рыданиях, дала волю слезам. Когда приступ прошел и Джейд затихла, Брайан уложил ее на подушки. Она смотрела на него потухшим, горестным взглядом.

Берясь за плошку с супом, Брайан заставил себя напряженно улыбнуться.

– Позвольте помочь вам поесть. Вам станет лучше, даю слово.

Джейд послушно разрешила накормить себя теплым супом: повиноваться было легче, чем сопротивляться.