Вирджиния Браун - Нефритовая луна

Иден ела с аппетитом, держа горячую лепешку обеими руками, чтобы не распалась. Но это не помогло. Фасоль высыпалась на тарелку, которую она держала на коленях. Тогда Стив показал ей, как нужно есть.

— Вот так, согни нижнюю часть пополам и придерживай с боков. Да, так. Привыкнешь, когда будешь есть это чаще.

— Надеюсь, что привыкну, — пробормотала Иден с набитым фасолью ртом. Высунув кончик языка, она слизнула кусочек фасолины из уголка губ. — Очень вкусно. Пикантно. Не слышала, чтобы одна из сторон американской армии довольствовалась фасолью с лепешками.

Стив не смотрел на нее, когда Иден прикрывала крышкой котелок, подвешенный над костром.

— А я слышал, — сказал он отрывисто. — Не знаю, как янки, но конфедераты были чертовски счастливы раздобыть хоть что-нибудь поесть.

— Да, конечно, я понимаю…

Иден в молчании закончила трапезу, затем откинулась назад, держа в руках оловянную кружку с кофе. Стив старался не смотреть на нее слишком пристально. Она не выказывала ни малейшего смущения, тогда как он вдруг почувствовал себя непривычно неловко.

«Довольно-таки забавно, — подумал он, — что она отнеслась к событиям прошедшей ночи легче, чем я». Ему трудно было смотреть на нее, но еще труднее — не смотреть. Она выглядела непринужденной, сидя на бревне и прислонившись к стройному стволу гуайявы. Ее чудесные волосы локонами струились по плечам, глаза были такого насыщенного нежно-голубого цвета, что у него перехватывало дыхание.

Покончив с третьей лепешкой, Стив сложил объедки в деревянную миску и отнес за пределы лагеря. Когда он вернулся, Иден домывала последнюю тарелку. Она взглянула на него с робкой улыбкой.

— Наконец-то я могу быть полезной. Могла бы я сделать что-нибудь еще?

«О да»… — подумал он. Но вслух сказал совсем другое:

— Наверное, прямо сейчас — ничего. Если только не хочешь починить свои штаны. Они выглядят весьма соблазнительно, но могут привести к неприятностям, если зацепишься за сучок.

Иден взглянула на порванную штанину и утвердительно кивнула:

— Ты прав. Полагаю, в хижине имеется корзинка с принадлежностями для шитья.

— Стараюсь быть готовым ко всему.

Она рассмеялась:

— Это я уже заметила. Прекрасно. Я зашью их.

Пока Иден зашивала длинную прореху на своих штанах, Стив нашел себе дело за пределами лагеря. Закинув ружье за спину и заверив Иден, что не станет удаляться за пределы слышимости, он нарубил дров и бегло осмотрел окрестности, выясняя, не вернулись ли индейцы. Но никаких признаков их присутствия он не обнаружил.

По пути к хижине Стив увидел на поляне первые шеренги муравьев. Ускорив шаг, он поспешно вернулся в лагерь. Бросив дрова на землю, он повернулся к Иден и схватил ее за руку.

— Быстрее иди в хижину.

— Что? Но почему? — Она взглянула на него с удивлением.

— Быстрее. Нет времени на вопросы. Просто делай, что я говорю.

Как только они вошли в хижину, Стив распустил сетку, прикрепленную над входом, и закрепил ее так, чтобы она полностью закрыла проем.

— Передай мне несколько вон тех корзин, — сказал он Иден, не глядя на нее. — Где Балам?

— Ушел. Каких корзин?

— Любые подойдут. Мне просто нужно чем-нибудь закрепить внизу эту сетку… Да, это то, что нужно.

— Не будешь ли ты любезен сказать, зачем мы все это делаем?

— Полчища муравьев, — ответил Стив, тщательно осматривая стены, чтобы убедиться, что нигде в обмазке не появились трещины. — Некоторые из них могли бы пробраться сюда, а их укусы страшно жгут.

— Полчища муравьев? Они опасны?

— Поодиночке — нет. Но когда их много, они становятся чертовски агрессивными маленькими ублюдками.

Когда он умолк, послышался характерный шорох приближавшихся насекомых, пробиравшихся сквозь опавшую листву. Стив знаком пригласил Иден подойти к выходу.

— Смотри. Вон там. Видишь, как шевелятся кусты? Это не от ветра. Это муравьи.

Шорох становился все громче, и вот появились муравьи — живая река крошечных тварей; это огромное войско быстро продвигалось вперед.

— О Боже! — выдохнула Иден, и Стив почувствовал, как она опустилась на колени. — Они попытаются проникнуть сюда?

— Скорее всего — нет. Они ищут пищу. Когда найдут что-нибудь, перетаскают к себе в колонию по кусочкам. Самое лучшее — не попадаться им на пути. Известно, что они убивают мелких животных и даже ранят более крупных. Я предпочитаю отсидеться в безопасности, чем потом сожалеть.

Иден приглушенно вскрикнула, и Стив обернулся, чтобы взглянуть на нее.

— А ты уверен, что им не удастся пробраться сюда?

— Надеюсь, они не будут очень уж стараться. Я выбрасываю объедки подальше, и теперь ты знаешь почему. Если они разыскивают еду, то найдут вкусные кусочки там, а не здесь.

Шуршание становилось все громче, а затем послышался вибрирующий гул — это скопище муравьев потоком хлынуло мимо. Некоторые отважились подойти к краю хижины, но, как и предсказывал Стив, довольно быстро пошли дальше. В считанные минуты последний батальон крошечных солдат показал свой тыл — муравьи ушли.

Иден посмотрела на Стива широко раскрытыми глазами.

— Там, снаружи, наверное, очень опасно.

— Да уж, настоящие джунгли. Меня удивляет, что ты не подумала об этом перед тем, как отправиться сюда.

— Едва ли это была моя идея. Хотя должна признаться, что меня привлекала перспектива открытия древних храмов. И это было гораздо лучше, чем снова оказаться покинутой.

Стив внимательно посмотрел на нее. Она почти ничего не рассказывала о своем муже, но портрет покойного, который Стив создал в своем воображении, был не очень-то привлекательным. Немного помедлив, он спросил:

— И часто Колин покидал тебя?

— Зависело от обстоятельств. — Иден несколько секунд колебалась, затем все же добавила: — И оттого, сколько денег ему было нужно от меня, чтобы организовать очередную экспедицию.

— Понятно, — кивнул Стив. Выходит, он прав: Колин Миллер был далеко не идеальным мужем.

С минуту помолчав, Стив спросил:

— Так почему же ты вышла за него замуж?

Иден тяжко вздохнула:

— Почему?.. Это устроили мои дедушка с бабушкой. У меня просто не было выбора. Но это не означает, что я не хотела выйти за него. — Она тихо рассмеялась. — Я была так молода и одинока… Дед с бабушкой старались, полагаю, но, очевидно, им было трудно растить ребенка. А мои родители умерли от лихорадки, когда мне было десять лет. Вероятно, бабушка с дедом собирались исправить ужасную ошибку, которую совершил мой отец, женившись на женщине более низкого положения. Видишь ли, они считали, что были слишком снисходительны и мягки с ним, поэтому он и стал таким своевольным и упрямым и женился на моей матери — женщине без должного происхождения и положения в обществе.